– Ну, любовь – не любовь, а под ручку ходят…
Родиона будто окатило холодной водой. Так вот почему Валентина в последнее время стала такая оживленная, улыбчивая. А он-то, дурень, думал, что это из-за него. Размечтался!
Он доковылял до своей кровати и лег лицом к стенке. В палату вошла Валентина, весело спросила:
– Бойцы, кто желает в субботу в театр? Составляем списки.
Родион очень желал в театр, но теперь, казалось, никакая сила не могла заставить его повернуться и сказать хоть слово. Помог раненый с соседней койки:
– А вон Родьку запишите. Он у нас охочий… до книжек и всего такого.
Валентина подошла к нему.
– Малиновский, вам нехорошо? Температуру меряли?
Родион поднялся:
– Нет, все в порядке.
– Ну, что, в театр пойдете?
– Пойду, – угрюмо ответил Малиновский и покраснел. Валентина понимающе улыбнулась и, грациозно повернувшись, вышла.
Родион медленно и осторожно, щадя раненую ногу, спускался на костылях по лестнице. Внизу стояла Валентина – почти незнакомая в модном платье и шляпке. Больше никого не было. Наверное, рано еще. Подошел к Валентине, одернул гимнастерку.
– Добрый вечер.
– Малиновский! – она задержала взгляд на его кресте. – Ого! Что же вы, Георгиевский кавалер – и молчите! А костыли вы можете оставить. Мне кажется, они вам уже совсем не нужны. Или вы взяли их для декорации?
Родион покраснел. Поставил под лестницей костыли, с опаской сделал несколько шагов… Нога вроде держала.
– Я помогу, – Валентина взяла его под руку. – Ну, пойдемте. А то опоздаем.
– А остальные?
– А больше никого не будет. Только мы с вами.
Родион вдруг понял, что она тоже смущена. И от этого сердце сразу забилось очень быстро.
После театра решили немного прогуляться в городском саду. Малиновский не знал, о чем положено говорить с барышнями, но Валентина все взяла на себя.
– Ах, неужели вы смогли вынести все это! – щебетала она. – Война – это ведь так ужасно. А вы такой молодой… Знаете, столько солдат теперь стали офицерами. Вы же грамотный, начитанный, умный. Вам обязательно надо стать прапорщиком…
Родиону это не понравилось. Сдались ей эти прапорщики!
– Лучше уж тогда генералом, – бухнул он, – а то и фельдмаршалом, как Кутузов.
Сказал и испугался – вдруг обидится? Но Валентина звонко засмеялась.
– Фельдмаршал Малиновский! Ну вы и шутник!
И Родион тоже засмеялся.
Не сумев выбить из войны Россию, германский Генеральный штаб решил разгромить более слабого противника – Сербию. Больше года эта страна отражала атаки Австро-Венгрии, население которой превышало сербское в 12 раз. Для наступления были сосредоточены очень крупные силы во главе с одним из самых талантливых немецких военачальников – фельдмаршалом Макензеном.
7 октября 1915 года началось наступление. Через два дня сербская армия оставила Белград и начала свое «Великое отступление», названное «сербской Голгофой». Зимой по горным тропам уходили сербские воины, надеясь прорваться к морю. Боеприпасы, больных и раненых несли на руках. Вместе с армией уходили и сотни тысяч беженцев. Свирепствовали эпидемии, не было ни продуктов, ни теплой одежды. Рядом с крестьянами шел больной ревматизмом 70-летний старик в шинели и лаптях. Измученные люди пытались как-то услужить ему, но он отказывался даже от кружки горячего чая. Этим стариком был король сербов Петр I Карагеоргиевич.
Когда отступавшие солдаты добрались до Адриатического побережья, они походили на живые скелеты, но не выпускали из рук оружия. Остатки сербской армии эвакуировались на остров Корфу. К кораблям они прошли торжественным маршем. Те, кто видел этот парад, не могли удержаться от слез.
В самой Сербии воцарился режим террора. Бесчисленные смертные приговоры объявлялись местью за убийство эрцгерцога Франца-Фердинанда. Людей сгоняли в лагеря, где они гибли от голода, болезней и непосильной работы.
Массовые репрессии начались и в оставленной русскими войсками Галиции. Тысячи людей подверглись арестам и казням за прорусские настроения. Под трибунал отправляли даже за хранение портрета Льва Толстого. Печальную известность получили концентрационный лагерь Талерго́ф и военная тюрьма в Терези́не, находящиеся на территории Австро-Венгрии. Только через Талергоф прошло 20 тысяч человек, часть из них были казнены или замучены до смерти.
Военный врач, окончив осмотр, весело сказал:
– Ну, Малиновский, поздравляю! Раны прекрасно зажили. Пора в строй. Пора снова служить Отечеству. Ну, с Богом! Валечка, оформляйте.
Он пошел к выходу, а Валентина осталась. Дождалась, пока за врачом закрылась дверь, воровато огляделась по сторонам – не смотрят ли соседи, – порывисто наклонилась и поцеловала его в губы.
Осенью австро-германские войска снова нанесли удар на Юго-Западном фронте. Им удалось занять городок Чарторийск. Перед армией Брусилова была поставлена задача – Чарторийск вернуть. В ходе боев снова отличилась Железная дивизия. Бойцы Деникина атаковали город с тыла и одним порывом захватили его, уничтожив немецкий гренадерский полк и захватив в целости все орудия, пулеметы и обозы.
