Первая мировая война полностью

После окончания битвы о своей победе заявили обе стороны. Немцы – ввиду явно меньших потерь в своем флоте. Британцы считали победителями себя, поскольку германская морская армада так и не смогла прорваться к их берегам.

…Машины, броня, мощные орудия – весь этот стальной каток перемалывал жизни и судьбы народов Европы и мира. Каждый день этой новой, невиданной войны приносил известия о гибели тысяч и тысяч человек.

В Ставке шло совещание командующих фронтами. В коридоре маялись адъютанты. Наконец открылась дверь и вышел командующий Юго-Западным фронтом, генерал-адъютант Брусилов.

За ним бросился его адъютант:

– Алексей Алексеевич, ну что? Окончилось?

Брусилов, погруженный в свои мысли, кивнул.

– А что государь?

– Сейчас проследует.

– А как прошло?.. – не унимался адъютант.

Брусилов остановился. Обернулся к адъютанту.

– Вы в Бога веруете?

– А как же, ваше высокопревосходительство…

– Тогда молитесь. Мы наступаем!

Весной 1916 года на Восточном фронте, в районе Луцка, царило затишье.

Но именно здесь готовилась одна из крупнейших операций всей войны.

Смелая по замыслу и блестящая по выполнению, она навсегда войдет в историю как самое известное стратегическое наступление Первой мировой.

В приемную командующего фронтом, генерал-адъютанта Брусилова, вошел генерал Каледин.

Дежурный адъютант оторвался от печатной машинки и встал:

– Здравствуйте, Алексей Максимович!

– День добрый! – Каледин снял фуражку, пригладил волосы. – Что, комфронта прибыл?

– Должен быть с минуты на минуту.

– Ну, я тут у вас подожду, – благодушно сказал Каледин.

Каледин ждал долго. Успел выпить чаю. Наконец явился Брусилов. Снимая фуражку и шинель, пожаловался:

– Насилу доехал. Давно сидите, Алексей Максимович?

– Да нет, пустяки. Что на совещании?

– В общем, – раздумчиво произнес Брусилов, – разрешили нам провести «стратегическую демонстрацию».

– Так это же хорошо!

– Ну, как сказать… Ни дополнительных войск, ни артиллерии, ни снарядов фронт не получит. Так что будем «демонстрировать» тем, что есть.

Командующий Юго-Западным фронтом русской армии Алексей Алексеевич Брусилов всерьез опасался за операцию, которую он предложил верховному командованию.

В эти дни на Западном фронте немцы основательно теснили французов под Верденом. В случае поражения французских союзников следующий удар немецких войск был бы нанесен по России. Чтобы упредить этот удар, летом 1916 года русская армия планировала масштабное наступление. Окончательно принятый Ставкой план операции предусматривал наступление с трех фронтов. Западный фронт должен был наносить главный удар, Юго-Западный фронт – «вспомогательный, но сильный удар», а Северо-Западный фронт – «только демонстрационный».

Неожиданно Брусилов заявил, что его фронт вполне может нанести не вспомогательный, а вполне ощутимый удар по врагу. Его аргументы вначале обескуражили штабных, но вскоре стало ясно, что этот старый генерал предлагал нечто действительно новое в военном деле.

Брусилов и Каледин стояли у большой карты, Каледин напряженно слушал, Брусилов уверенно говорил:

– Оборонительные полосы у немцев и австрияков настолько сильно укреплены, что трудно предположить нашу удачу. Согласитесь, Алексей Максимович, мы всегда выбирали отдельный участок, наносили по нему удар всеми имеющимися силами и не добивались успеха.

– Возразить нечего.

– Естественно. При наличии воздушной разведки подготовка к прорыву фронта секретной быть не может – подвоз артиллерии, припасов, сосредоточение войск, – скрыть все это от врага невозможно. Противник понимает, куда мы собираемся ударить, и принимает все меры к тому, чтобы этот удар отразить.

Озадаченный этой странной лекцией, Каледин спросил:

– Это все очевидно, Алексей Алексеевич, но что же вы предлагаете?

– Мы подготовим не один, а несколько ударных участков. При этом необходимо поставить дело так, что даже пленные не смогут сообщить противнику ничего, кроме того, что на их участке готовится атака. Таким образом, противник не сможет узнать, где именно мы нанесем главный удар.