После совещания был устроен фуршет. Исабель украдкой коснулась руки сэра Эштона. Этим вечером он был неотразим. На последнем совете большинство высказалось за продолжение поисков, но на сей раз перевес оказался на стороне английского лорда. Он получил голос даже самого ценного на текущий момент сторонника: Москва согласился употребить все свое влияние, чтобы найти и нейтрализовать двух ученых, выслав их из России в Лондон и отказав – раз и навсегда – в визах. Эштон предпочел бы более радикальные меры, но его коллеги не были готовы проголосовать за подобное решение. Желая успокоить их совесть, Исабель предложила идею, единодушно одобренную всеми. Кнут не помог, так почему бы не испробовать пряник, сделав каждому предложение, от которого он не сможет отказаться, и тем самым разделить их? Принуждение отнюдь не всегда дает лучшие результаты. Исабель, она же Мадрид, проводила гостей вниз, и кортеж лимузинов отправился от «Ворот Европы» в аэропорт Барахас. Сэр Эштон отказался воспользоваться личным самолетом Москвы, сославшись на необходимость уладить кое-какие дела в Испании.
Сотрудников милиции на Ярославском вокзале оказалось подозрительно много. Они патрулировали группами по четыре человека, вглядываясь в лица людей у выхода на платформы, в зале, у камер хранения и в торговых рядах. Кейра почувствовала, что я нервничаю, и решила меня успокоить:
– Мы же не грабители банков! Проверка в гостинице – обычное дело, но закрывать вокзалы и аэропорты… Нет, это уж слишком! Да и как они могли узнать, что мы здесь?
Я пожалел, что заказал билеты через службу бронирования «Метрополя». Если следивший за нами агент видел копию заказа – а у меня были веские причины полагать, что он ее видел! – максимум через десять минут девушка-администратор заговорит. Я не разделял оптимизма Кейры и был почти уверен, что служители правопорядка ищут на вокзале именно нас. Билетные автоматы находились в нескольких метрах от того места, где мы стояли. Я бросил взгляд на кассы, но отказался от этой мысли: там сразу поймут, что мы иностранцы, и поднимут тревогу.
По залу в поисках клиентов шатался чистильщик обуви с сундучком на ремне через плечо. Он несколько раз прошел мимо нас, с вожделением поглядывая на мои ботинки, я знаком подозвал его и предложил небольшую сделку.
– Что ты затеял? – удивилась Кейра.
– Хочу кое-что проверить.
Чистильщик взял предложенные в качестве аванса доллары, и я пообещал отдать остальное, как только он принесет нам билеты.
– Подло так подставлять человека!
– Ему ничего не грозит, ты сама сказала, что мы не преступники.
Стоило бедному парню начать операцию, как во всех концах зала затрещали рации: милиционеры получили приказ, смысл которого, увы, стал мне сразу ясен. Кейра поняла, что происходит, и крикнула чистильщику, чтобы сматывался. Я едва успел схватить ее за руку и оттащить в угол потемнее. Четверо патрульных пробежали мимо нас к билетным автоматам. Кейра застыла от ужаса, глядя, как на чистильщика надевают наручники, и я попытался ее успокоить: полиция продержит парня несколько часов и отпустит, но описание наше он дать успеет.
– Снимай пальто! – велел я, сбрасывая куртку.
Я сунул одежду в сумку, мы натянули толстые длинные свитера, я обнял Кейру, и мы направились к камере хранения. Я поцеловал ее и велел ждать за колонной, а сам направился прямиком к билетным автоматам: там нас стали бы искать в последнюю очередь. Кейра изумленно смотрела мне вслед. Я пробрался через толпу, вежливо извинившись перед каким-то военным, подошел к автомату, на мое счастье выдававшему инструкции на английском, оплатил наличными два билета и вернулся за Кейрой.
Никто из сотрудников службы безопасности не обратил на меня ни малейшего внимания.
– Что мы станем делать в Монголии? – встревожилась Кейра, разглядывая билеты.
– Сядем в поезд Москва – Владивосток, а когда тронемся, я предъявлю контролеру эти билеты, объясню, что мы ошиблись, и, если понадобится, оплачу разницу.
Дело было далеко не завершено, предстояло попасть на платформу и сесть в вагон. У агентов наверняка было только описание наших примет, в лучшем случае – копии с фотографий в паспортах, но кольцо скоро сомкнется, и у поезда нас возьмут. Они ищут двоих, значит, нужно разделиться. Кейра шла метрах в пятидесяти впереди меня. Наш поезд отходил в 23.24, так что времени было в обрез. На платформе царили суета и суматоха, как в деревне в базарный день, тут и там вперемежку стояли ящики с птицей, коробки с сырами и солониной, чемоданы, баулы и корзины. Пассажиры старенького поезда, пересекавшего Азиатский континент за шесть дней, пробивались к составу, расталкивая носильщиков. Люди переругивались на китайском, русском, монгольском, мальчишки продавали из-под полы предметы первой необходимости – шапки, шарфы, бритвенные станки, зубные щетки и пасту. Милиционер приметил Кейру и остановил ее, я ускорил шаг, толкнул его, проходя мимо, и вежливо извинился, он что-то недовольно пробурчал, но вернулся на свой наблюдательный пост, а Кейра тем временем успела скрыться из виду.
