– Удалось узнать домашний номер телефона, и стоило это немалого труда, но ассистент сообщил мне неутешительные новости: Хогерфорст в Аргентине, на конгрессе, и вернется только в начале следующей недели.
То, что сработало один раз, имеет все шансы сработать снова. Я вспомнил о Крите и хитрой уловке Уолтера, когда нам понадобилось такое же оборудование. Он тогда представился шишкой из Академии. Я взял телефон Айвори и позвонил Уолтеру. Его голос в трубке прозвучал мрачнее мрачного.
– Что случилось? – спросил я.
– Ничего!
– Я слышу по голосу, Уолтер. В чем дело?
– Говорю же – ни в чем.
– Я не отстану, вы явно не в своей тарелке.
– Вы звоните по «посудному» вопросу?
– Не ребячьтесь, Уолтер, с вами явно что-то не так. Вы пили?
– А если и так! Я волен поступать как пожелаю.
– Сейчас только семь вечера, где вы?
– У себя в кабинете!
– Вы нализались на рабочем месте?!
– Не выдумывайте, я слегка навеселе! И не поучайте меня, я сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать ваши назидания.
– У меня и в мыслях ничего подобного не было, но я не повешу трубку, пока вы не объясните, в чем дело.
Уолтер замолчал. Я слышал в трубке его дыхание, а потом он вдруг разрыдался.
– Вы что, плачете, Уолтер?
– А вам что за дело? Лучше бы мне никогда с вами не встречаться…
Я не знал, отчего Уолтер впал в такое состояние, но его последние слова сильно меня задели. Снова тишина, опять всхлип. Уолтер шумно высморкался:
– Простите меня, я не то хотел сказать.
– Но сказали. Чем я провинился, за что вы так на меня обиделись?
– Вы, вы, вы, всегда и повсюду только вы! Уолтер, подите туда, Уолтер, сделайте это. Если вы звоните, значит, вам нужна услуга. И не говорите, что просто хотели узнать, как я поживаю!
– Именно это я тщетно пытаюсь сделать с самого начала разговора.
Уолтер затаился, уже в третий раз, он размышлял.
– Вы правы, – наконец произнес он с тяжелым вздохом.
– Выкладывайте, что вас так расстроило.
Потерявший терпение Айвори начал подавать мне знаки, и я отошел подальше, оставив его в обществе Кейры и Вима.
– Ваша тетушка вернулась на Гидру, и я никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким, – со слезами в голосе поведал мне Уолтер.
– Вы хорошо провели уик-энд? – спросил я, молясь в душе, чтобы так оно и было.
– Не то слово, каждое мгновение было чистой, упоительной идиллией.
– Значит, вы должны быть безмерно счастливы, а не изображать мировую скорбь.
– Я по ней скучаю, Эдриен, вы не представляете, как мне ее не хватает. Я никогда не переживал ничего подобного. До встречи с Эленой моя любовная жизнь была пустыней с редкими оазисами, которые оказывались миражами, но с ней все всерьез, все по-настоящему.
– Обещаю не говорить Элене, что вы сравнивали ее с пальмовой рощей, это останется между нами.
Кажется, моя шутка заставила Уолтера улыбнуться, и настроение у него поднялось.
– Когда вы должны снова встретиться?
– Мы не назначали даты, ваша тетушка была ужасно смущена, когда мы ехали в аэропорт. Боюсь, она даже плакала, вам ведь известна ее деликатность. Всю дорогу она смотрела в окно, но я понял, как сильно она опечалена.
– И вы не условились о новой встрече?
– Перед отлетом она сказала, что продолжать наши отношения было бы неразумно. Ее жизнь – на Гидре, рядом с вашей матушкой, кроме того, у нее магазин, а я живу в Лондоне, просиживаю штаны в своем мрачном кабинете в Академии. Нас разделяют две с половиной тысячи километров.
– Боже, Уолтер, и вы еще называли меня неуклюжим медведем! Выходит, вы не поняли смысла ее слов?
– Она имела в виду, что предпочитает закончить нашу историю и больше со мной не видеться, – прорыдал в трубку Уолтер.
Я дал ему успокоиться.
– Вовсе нет! – Мне пришлось почти кричать, чтобы несчастный влюбленный отреагировал.
– То есть как это нет?
– Смысл сказанного Эленой был прямо противоположным. Ее слова означали «приезжайте поскорее ко мне на остров, я буду каждое утро ждать вас с первым паромом».
Если я не ошибся, наступившая пауза была четвертой по счету.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
– Но почему, как?..
– Она ведь моя тетушка, не ваша!
– И я благодарю за это Небеса! Даже обезумев от любви, я бы ни за что не стал флиртовать со своей теткой, это был бы верх неприличия.
– Само собой разумеется!
– Что мне делать, Эдриен?
– Продайте машину и возьмите билет на самолет до Гидры.
– Вы – гений! – прежним бодрым голосом воскликнул Уолтер.
– Благодарю, друг мой.
– Вешаю трубку, возвращаюсь домой, ложусь в постель, ставлю будильник на семь, а завтра, прямо с утра, отправляюсь в гараж, а потом в турагентство.
– Окажите мне небольшую услугу, прежде чем уедете, Уолтер.
– Все, что угодно.
– Помните наше маленькое приключение на Крите?
– Помню ли я? Еще бы мне не помнить! Я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю, какое у вас стало лицо после того, как я уложил того охранника…
– Я в Амстердаме, и мне необходим доступ к таким же установкам, как на Крите. Те, что меня интересуют, находятся в кампусе Свободного университета. Сумеете помочь?
Уолтер помолчал, размышляя.
– Перезвоните мне через полчаса, посмотрим, что я смогу сделать.
