Я вернулся к Кейре. Айвори предложил поужинать в гостинице. Он поблагодарил Вима за помощь, сказав, что вечером мы обойдемся без его помощи. Кейра спросила, как дела у Уолтера, и я ответил, что хорошо, даже прекрасно. В середине ужина я извинился и поднялся наверх, чтобы позвонить. Номер Уолтера оказался занят, потом он наконец снял трубку:
– Завтра в 9.30 вас ждут в Амстердаме, на улице де Бойлелаан, 1081. Не опаздывайте. Лазер будет в вашем распоряжении один час, и ни минутой больше.
– Вы волшебник! Как вам это удалось?
– Все равно не поверите!
– Рассказывайте!
– Я связался с университетом, представился президентом нашей Академии, сказал, что должен немедленно поговорить с их генеральным директором и прошу его как можно скорее перезвонить мне в Академию, оставил номер телефона и электронной почты – дабы не решили, что это шутка. Дальше все было легче легкого. Через четверть часа мне позвонил из Амстердама директор Центра, некий профессор Убах. Я рассыпался в благодарностях за поздний звонок и объяснил, что в Голландии сейчас находятся двое наших лучших исследователей, что они заканчивают важнейшую работу и им необходим лазер для проверки некоторых данных.
– И он согласился нас принять?
– Да. Я пообещал, что в благодарность за эту маленькую услугу Академия удвоит квоту приема голландских студентов. Не забывайте, он считал, что беседует с президентом Королевской Академии наук! Я очень веселился.
– Как мне вас благодарить, Уолтер?
– Благодарите бутылку бурбона, которую я уговорил за ужином, без нее я бы так хорошо не сыграл! Прошу вас, Эдриен, будьте осторожны и сразу же возвращайтесь, мне вас очень не хватает.
– Взаимно, Уолтер. В любом случае завтра решающий день. Если моя идея не сработает, нам придется все бросить.
– Не то чтобы я вам этого желал, но не стану скрывать, что временами очень на это надеюсь.
Я повесил трубку и вернулся в ресторан, чтобы сообщить добрую весть Кейре и Айвори.
Дворецкий сэра Эштона сообщил хозяину, что ему звонят, он извинился перед гостями и вышел из-за стола, чтобы поговорить в кабинете.
– Что у нас? – спросил он.
– Все трое проводят вечер в отеле. Я оставил там своего человека, она караулит в машине на случай, если им вдруг вздумается выйти ночью, но не думаю, что это случится. Завтра утром у нас назначена встреча, я перезвоню, как только появятся новые данные.
– Главное, не упустите их.
– Можете на меня положиться.
– Я рад, что поспособствовал вашему продвижению, для первого дня в новом качестве вы проделали хорошую работу.
– Спасибо, сэр Эштон.
– Не благодарите, Амстердам, желаю хорошо провести вечер.
Эштон положил трубку и вернулся к сотрапезникам.
Мы встретились с Вимом у дверей Лазерного центра в 9.25. Все сотрудники свободно говорили по-английски, но в случае необходимости Вим мог поработать переводчиком. Директору Исследовательского центра профессору Убаху оказалось не больше сорока, и он сразу расположил меня к себе открытостью и простотой в общении. Все время, пока длилось наше невероятное приключение, я встретил немного по-настоящему доброжелательных людей и потому решил честно и подробно объяснить Убаху цель эксперимента и рассказать, какой результат надеюсь получить.
Он был изумлен:
– Если бы не личная рекомендация президента вашей Академии, я принял бы вас за одержимого, но теперь понимаю, почему он намекал на Нобелевскую премию! Идемте, наша лазерная установка находится в глубине здания.
Я поймал удивленный взгляд Кейры и знаком попросил ее молчать. Мы шли по длинному коридору, и ни сотрудники, ни студенты не обращали особого внимания на директора Центра.
– Сюда, – сказал он, набирая код доступа в помещение, скрытое за двойными дверями. – С учетом того, что вы мне рассказали, предпочитаю никого больше не привлекать и буду сам управлять лазером.
Наисовременнейшее оборудование лаборатории и гигантский лазер заставили бы побледнеть от зависти исследователей всех европейских центров. Мне не терпелось увидеть прибор в действии.
На полу под лазерной пушкой лежал стальной рельс. Кейра помогла мне закрепить кольцо с фрагментами на подставке.
– Какая ширина луча вам нужна? – спросил Убах.
– π, умноженное на десять, – ответил я.
Профессор склонился над пультом управления и ввел требуемую величину. Айвори не отходил от него ни на шаг. Лазер начал медленно вращаться.
– Какая интенсивность?
– Максимальная!
– Ваш предмет мгновенно расплавится, ни один материал не устоит перед максимальным зарядом.
– Доверьтесь мне!
– Ты уверен? – шепнула Кейра.
– Очень на это надеюсь.
– Встаньте за защитный экран, – приказал Убах.
Лазер начал потрескивать, энергия электронов передавалась атомам газа в стеклянных трубках. Фотоны между двумя зеркалами на оконечностях трубок вошли в резонанс. Мощность возрастала, через несколько секунд луч преодолеет полупрозрачную поверхность зеркала, и я наконец узнаю, прав был или ошибался.
– Готовы? – нетерпеливо-возбужденным голосом спросил Убах.
