Амстердам во всех деталях описал сэру Эштону события, развернувшиеся в лазерной лаборатории Свободного университета.
– Я немедленно пошлю к вам своих людей, – сказал англичанин, – необходимо положить этому конец, пока еще есть время.
– Сожалею, но вынужден отказаться, на голландской территории они в моем ведении. Я сам вмешаюсь в нужный момент.
– Вы новичок, и вам не пристало говорить со мной в подобном тоне, Амстердам!
– Оставьте, сэр Эштон, я выполню все, что должен, без малейшего вмешательства со стороны дружественного государства или одного из его представителей! На своей территории каждый ведет дела по собственному разумению.
– Предупреждаю: как только они покинут пределы Нидерландов, я приму меры, чтобы их остановить.
– Полагаю, совет вы об этом предупреждать не собираетесь. Я ваш должник и не выдам вас, но в дальнейшем покрывать не стану. Как вы сами изволили заметить, я еще новичок и мне нельзя рисковать, чтобы не скомпрометировать себя.
– Я вас об этом и не прошу, – огрызнулся Эштон. – Не играйте в ученика чародея, Амстердам, вы не осознаете последствий успеха этих ученых, они слишком далеко продвинулись. Что вы собираетесь предпринять, раз уж они у вас в руках?
– Конфискую все материалы и выдворю на родину.
– Айвори с ними, так ведь?
– Да, я ведь уже сказал. Тут я бессилен, у нас ничего на него нет, и он волен делать что вздумается.
– Хочу попросить вас о небольшой услуге, будем считать это благодарностью за пост, который вы были так рады занять.
Убах включил подвешенный к потолку проектор. Изображение, заснятое камерами в высоком разрешении, попало на университетский сервер, оставалось дождаться обработки. Нас с Кейрой больше всего интересовал последний кадр, и Убах послал несколько команд на центральный компьютер. Мы сидели и ждали, а графические процессоры считали алгоритмы.
– Потерпите, – сказал Убах, – осталось недолго. Сегодня утром система слегка тормозит, не мы одни посылаем запросы.
Проектор наконец ожил, и мы увидели на стене семь последних секунд записи.
– Остановите вот здесь, – попросила Кейра.
Картина застыла, но осталась четкой, и я понял, почему нам пришлось так долго ждать. Разрешение было очень высоким, а количество обрабатываемой в каждом кадре информации просто колоссальным. Кейру технические изыски не волновали, она внимательно вглядывалась в изображение.
– Я узнаю эти изгибы, – сказала она, – эту змеящуюся линию, эти очертания, напоминающие человеческую голову, эту прямую линию, эти четыре петли. Я почти уверена, это отрезок реки Омо, но что-то не так, вот здесь. – Она указала на то место, где светилась красная точка.
– Что не так? – спросил Убах.
– Если эта та самая часть Омо, о которой я думаю, справа должно быть озеро.
– Но ты узнаешь это место? – спросил я.
– Конечно, узнаю, я провела там три года моей жизни! Местоположение точки соответствует окруженной зарослями крошечной долине у кромки реки Омо. Мы даже собирались проводить там раскопки, но не стали: она лежит далеко к северу от треугольника Илеми[23]. Я несу чушь: будь это то самое место, о котором я думаю, здесь должно было появиться озеро Дипа.
– Найденные нами фрагменты – не только карта, Кейра. Диск наверняка содержит миллиарды единиц информации, и сейчас не важно, что на недостающем фрагменте, возможно, находился самый интересный для меня кадр. Этот диск памяти продемонстрировал нам картину развития космоса с самого начала и до того момента, когда была сделана запись. Возможно, в те далекие времена озеро Дипа просто не существовало.
Подошедший Айвори внимательно вгляделся в изображение.
– Эдриен прав, теперь нам нужны точные координаты. На ваших серверах есть подробная карта Эфиопии? – спросил он Убаха.
– Полагаю, что смогу скачать карту из Интернета.
– Действуйте, а потом попробуйте наложить современную карту на это изображение.
Убах так и поступил.
– Совпадение почти идеальное, если не считать небольшого отклонения русла реки! – сообщил он. – Назовите координаты этой точки.
– 5о 10' 2'' 67 северной широты, 36о 10' 1'' 74 восточной долготы.
Айвори обернулся к нам:
– Вы знаете, что нужно делать…
– Я должен освободить лабораторию, – сказал Убах, – ради вас я уже сдвинул график, о чем нисколько не жалею, но не могу дольше монополизировать установку.
Вим вошел в тот момент, когда Убах все выключил и погасил свет.
– Я что-то пропустил?
– Нет, – ответил Айвори, – мы как раз собирались уходить.
На полпути к кабинету Убаха старик почувствовал себя нехорошо, у него закружилась голова, голландец переполошился и собрался вызывать «скорую», Айвори отговорил его, сославшись на обычную усталость. Он сказал, что отдохнет у себя в номере и все будет в порядке. Вим предложил подвезти нас.
В холле Айвори поблагодарил нашего спутника и пригласил его на послеобеденный чай, Вим поблагодарил и откланялся. Мы под руки отвели Айвори в его номер, Кейра сняла покрывало, и я помог ему лечь. Айвори скрестил руки на груди и вздохнул.
– Благодарю вас, – сказал он.
– Не будьте смешным, позвольте мне вызвать врача.
