— Она не может быть сумеречницей! Она не дракон! — не выдержал Вигхарт.
Чтобы его маленькая рыжая Лора была сумеречницей — тогда как всегда лишь напоминала свет осеннего солнца? Как можно в такое поверить? А уж тем более отдать её Филиберту или кому-то из королевских магов для исследований. Нет, даже если она и носит в себе Смрад, то не подчиняется ему, это всегда заметно. А значит, Вигхарт должен увидеть её первым! Они должны вместе придумать, что с этим делать. Она его жена, и он должен оградить её, разобраться, понять!
— Значит, это ещё хуже, — продолжил Филиберт. — Если она человек и способна носить в себе Смрад, то сможет и передавать его своим детям. Возможно, это новый уровень его распространения.
Вигхарт опустил на герцога тяжёлый, такой, что тянуло веки, взгляд. Об этом он не сразу подумал… Да, если Лора носительница не только ведьмовской силы, доставшейся от предков, но и Сумрака, такая смесь может быть во сто крат опаснее. Но не только это сейчас билось острыми шипами в мыслях, наливая виски нарастающей болью. Если Лора снимет метку и выпустит силу Смрада, то это, скорей всего, мгновенно убьёт их с Вигхартом ребёнка.
Обитель Дочерей, похожая на многие другие округлыми, словно женская грудь, куполами приземистых башен, показалась среди потемневшей в вечернем мраке листвы широкоствольных вязов, уже когда я почти задремала. Карета мерно раскачивалась, служанки Лотберги тихо и монотонно бубнили, переговариваясь, а я держала на коленях клетку с блюмигом и просто смотрела в окно. Глаза слипались, казалось, что вышла ошибка и до обители мы сегодня не доберёмся. Однако её светлые стены проступили в сумерках — и я тут же взбодрилась.
— Наконец-то! — высказала графиня вслух мои мысли.
Признаться, мы сильно торопились, а потому останавливались очень редко — я уже стала тихо ненавидеть эту повозку. Только ночлег давал хоть какой-то отдых от бесконечного покачивания, а то и тряски. Хорошо было только моему дракончику: он свободно порхал рядом с каретой на лугах или в лесу, а затем легко возвращался ко мне на колени.
Мы подъехали к воротам обители — и там нас неожиданно встретила необычная стража: те же женщины, только почти по-мужски крупные, с оружием и подозрительными взглядами. Похоже, вместе с тем, как сумеречники разорили уже несколько обителей, их стали охранять гораздо лучше.
Но нас пропустили легко, лишь увидев печать герцога Виесского, что скрепляла предназначенное для настоятельницы письмо.
Вряд ли пока стоило открывать, что именно я — причина, по которой мы нарушили тишину обители ночью. Наверное, придётся ждать до утра. Пока же мы попросили только ночлег и воду для лошадей. За скромный ужин Лотберга предложила заплатить — всё же Дочери хоть и ведут жизнь без излишеств, но и им серебро никогда не будет лишним. А уж в этом я уже убедилась, когда читала расходные книги герцога фон Абгрунда.
Графиня только передала моё письмо старшей служительнице, чтобы так отнесла его настоятельнице. И я уже приготовилась было укладываться спать — мне даже выделили малюсенькую отдельную келью, — как Сестра вернулась, чтобы сообщить мне, что Отилия ждёт меня прямо сейчас у себя. Я даже к Лотберге заглянуть перед тем не успела. Но отчего-то даже при всех этих безобидных обстоятельствах меня разобрало страшное волнение. Словно я не метку снимать собралась, а наоборот — принимать её. А может, даже проходить Посвящение.
Меня провели белёным каменным переходом в другую часть обители. На миг откуда-то пахнуло свежим ночным воздухом — и снова чуть пыльные границы этого убежища сомкнулись вокруг меня. Я осматривалась походя: всё здесь было устроено почти так же, как и в той обители, где пришла в себя. Но это не вызывало во мне никаких особых откликов. Даже те неприятные, что ещё оставались в памяти из того дня, через год притупились и перестали ранить.
Сестра, проводив до нужного места, остановилась у невысокой, толстой на вид двери, а меня пропустила внутрь небольшой комнатки, служащей, видно, чем-то вроде кабинета. Там было почти совсем темно: горело всего несколько свечей на небольшом узком столике, за которым сидела хрупкая на вид, вполне молодая женщина. Круглое лицо, простоватые, на мой взгляд, черты — похоже, она была родом из незнатной семьи. Зато в её глазах стояло такое особое выражение, которое не встретишь даже у весьма образованных женщин, а то и мужчин.
— Проходите, эфри фон… Вальд, — чуть запнулась она на моей фамилии.
Я сама к ней ещё не привыкла.
— Мне жаль, что пришлось беспокоить вас в столь позднее время, — пролепетала я, словно послушница.
Женщина — а вернее, вечная дева — подняла на меня строгий взгляд и взяла со стола письмо от Вигхарта.
— Ничего страшного. Я ложусь поздно. Особенно если чувствую приближение одной из Сестёр, которая не принадлежит нашей обители. Ваша метка очень… странная. Она как будто истончена.
— Я не прошла Посвящение, — пришлось пояснить.
Протянула к настоятельнице руку, приподняв рукав платья, и та с интересом осмотрела метку.