И моя гневная речь внезапно привела Дагмара в заметную ярость. Даже в сумраке слабо освещённой комнаты стало видно, в какую глубину провалились его и без того тёмные глаза, как затвердели черты, а поза стала напряжённей.
— Что же, ты пожила в доме “чистого”, да ещё и герцога, и теперь так же, как и он, считаешь себя подобной им? — едва не фыркнул он. — Нет, всё не так, ты никогда не будешь равной драконам. Они никогда не признают тебя равной себе. И твой муж первый откроет на тебя охоту, как только узнает, кто ты такая.
А вот это он зря. Зря коснулся того, о чём понятия не имеет. В дороге не прошло и дня, чтобы я не чувствовала через оплетающую моё сердце метку поддержку Вигхарта. И уже лишь это могло убедить меня в том, что он не сделает мне ничего плохого, пока не выслушает меня.
— Так зачем ты пришёл? — обозлилась я вконец. — Ткнуть меня лицом в грязь моего прошлого? Может, ещё и расскажешь мне, какие зверства я творила до того, как потеряла память? В таком случае я не хочу слушать! И радуйся, что я до сих пор не сдала тебя страже. Считай, это последняя дань тому, что между нами, возможно, было когда-то.
— Это не останется бесследным, Лора, — ещё немного приблизился ко мне Дагмар. — Рано или поздно всё это круто изменит твою жизнь. Весь этот самообман. Прошлая жизнь и так просачивается сквозь бреши установленной Кригером защиты. И чем дальше, тем становиться будет хуже.
— Думаю, теперь ты не вправе раздавать мне советы.
— Я вправе больше, чем твой так называемый муж! — вскипел сумеречник. — Я приютил тебя, когда ты пожелала сбежать из обители Дочерей. Когда ты была напугана своими же силами. Когда в первый раз узнала о том, что в тебе скрыто. Я учил тебя выживать.
— Убивать?
— Неважно. Я всегда ограждал тебя от того, чего ты не хотела касаться. И защищал перед теми, кто не желал тебя принимать. Я выслушивал твои мечты о том, чтобы победить Смрад, хоть и знаю, что победить его невозможно, — Дагмар помолчал, шаря взглядом по моему лицу. — А потом ты сбежала и от меня. Я отправил за тобой людей, но они вернулись без тебя. И сказали, что ты мертва.
— И ты поверил?
— Они принесли твой кулон. — И сумеречник вынул из-за пазухи почти такую же, как и у всех сумеречников, подвеску. Но всё же немного другую. Более изящную, украшенную вокруг щита переплетёнными ветвями плюща. Её явно выполнили на заказ. — Я был в той обители, где нашли твоё тело. Но там уже побывала стража Альтейха. И, слышал, даже сам фрайгерр Вурцер, который пригрел тебя. Но о том я узнал гораздо… гораздо позже. Пришли драконы. И нам пришлось скрываться тщательнее.
Он провёл большим пальцем по краю кулона и протянул его мне. Я отшатнулась ближе к окну. В голове тяжёлой каплей набухала боль — от всех этих мыслей. От его взгляда, от его слов, которые словно бы звучали на чужом, незнакомом мне языке. Я не понимала, как это всё могло со мной случиться.
— Уходи, — выдавила, прижимая к груди блюмига. — Я не знаю, во что верить. Но знаю точно, что не хочу всё это помнить.
— Ты вспомнишь, — усмехнулся Дагмар и положил подвеску на длинной цепочке на узенький столик у окна. — Ты снимешь метку. И вспомнишь. Но я снова приду к тебе, чтобы узнать твоё решение.
— Стража! — Я высунулась в окно.
Мой голос звонко разнёсся по округе, даже сверчки, кажется, смолкли. И тут же где-то неподалёку послышались шуршащие по каменистой дорожке шаги, а за ними и голоса. Сумеречник прислушался тоже, но, кажется, ничуть не взволновался. Он просто покачал головой и ловко перемахнул через подоконник.
— Ты нисколько не изменилась, Лора, — бросил напоследок.
И, на миг скрывшись в клубах чернильного дыма, обратился солидным чёрным, как бездна, драконом. Взмах огромных крыльев — и он легко поднялся в воздух. А в тот миг, как среди редких лип, что росли в саду обители, показались внушительные стражницы с арбалетами, которые могли убить только одним своим видом, он уже пропал в ночной мгле.
— Что случилось, эфри фон Вальд? — окликнула меня одна из женщин.
— Здесь был сумеречник. Но он сбежал, — устало ответила я.
Стражницы умчались вновь — доложить остальным, а я вернулась в постель, хоть спать мне теперь не хотелось. И не хотелось даже мимоходом касаться этого кулона, что поблескивал серебром в скупом лунном свете. Как будто он мог меня обжечь.
Я откинулась на подушку, почёсывая кончиком пальца шею притихшего блюмига, и, крепко зажмурив глаза, изо всех сил позвала Вигхарта. Он был мне просто необходим.
Задремала я только под утро. А проснувшись, первым делом увидела так и лежащую на столе подвеску с простреленной головой дракона. Жутко представить, что когда-то я носила такое! А ведь можно было надеяться, что всё это мне только приснилось. Но нет — Дагмар и правда был здесь ночью. Я спрятала кулон в своих вещах, выглянула в окно, посмотрела в небо: хорошо было бы увидеть там другого дракона. Но небо было чистым и безмятежным. Ему, в общем-то, всё равно, какие ящеры в нём летают — сумеречные или “чистые”, как назвал их Дагмар.