— А-а, — протянула понимающе. — Драконий след. Тогда всё понятно.
— Да, мой муж считает, что мне нужно снять метку. Да и я сама. Потому что это неправильно.
— Очень странно, что вы носили её так долго. И при этом не находились в обители, — чуть вздёрнула брови Сестра.
— Мою обитель разорили сумеречники. А дальше я не стала искать пути, чтобы вернуться к служению Кригеру.
Отилия выслушала меня со всем вниманием, так и держа в пальцах письмо моего драконища. Проклятье, только посмотрела на него, на ровные строчки, написанные явно его рукой, — и где-то под сердцем тоскливо заныло. Я старалась в дороге не слишком погружаться в воспоминания о том, что было в Кифенвальде. Просто потому, что знала, что так начну скучать по несносному ящеру гораздо раньше.
И вот оно — началось. Да ещё и с такой силой, что хоть плачь.
— Хорошо, я помогу вам. Вернее, — настоятельница улыбнулась, — поможет Кригер. Однако, прежде чем убрать метку, мы должны спросить его разрешения. Не откроет ли он нам что-то важное из вашей жизни и души. Тогда только будет принято решение.
— Но я замужем. И я не девушка… Какие ещё тайны моей души могут волновать Кригера? Вы можете её просто снять?
Признаться, я не понимала, к чему эти ритуалы. Неужели они и правда рассчитывают услышать голос бога-воина?
— Нет. Вы носите её очень долго, но не прошли Посвящение. Она переплелась с меткой вашего мужа-дракона, и это может многому помешать, — терпеливо взялась разъяснять мне Отилия. — Но всё это не займёт много времени. Однако погостить в обители хотя бы сутки вам придётся.
Как будто мне было куда деваться. Хоть мысль о снятии метки всё же тревожила меня. Какое-то смутное и неприятное предчувствие касалось горечью разума и сердца. Как будто сниму метку — и что-то потеряю. Что? Кажется, она не связана ни с чем важным в моей жизни.
— Хорошо. Вы знаете всю обрядность гораздо лучше меня, — всё же не стала я спорить.
Отилия приветливо кивнула, отпуская меня обратно в мою келью. И я, едва умывшись с дороги, уложив уставшего блюмига рядом с собой на подушку, уже приготовилась было к умиротворённому — в такой-то тишине! — сну. И лишь смежила веки, потушив свечу, как дракончик вскинулся и тронул меня кончиком хвоста. Я только посмотрела в окно — и обомлела. На выступе под ним, касаясь арки ладонью, на корточках сидел мужчина. Блюмиг зашипел, а я, едва отлепив язык от вмиг пересохшего нёба, проговорила как можно более строгим голосом:
— Кто вы такой?
Мужчина шевельнулся, убеждая меня в том, что он не порождение света и теней от деревьев, — и спрыгнул на пол.
Я так и подобралась, готовая уже звать стражу, хоть здесь, в обители, не то что в Кифенвальде — стражницы всё ж не ходили по всем переходам. Больше всё-таки снаружи. Но, как видно, это не помогало от того, чтобы кому-то из сумеречников пробраться внутрь. И незнакомец всё приближался — неспешно, вытянув перед собой руку, словно показывая, что не собирается мне вредить. А я уже подхватила настороженно шипящего блюмига в ладонь и почти соскочила с постели.
— Постой! — наконец проговорил мужчина. — Постой, Лора. Я просто хочу поговорить.
— Да кто тебя знает! — рявкнула я и кинулась к двери.
Но ночной гость оказался удивительно проворным. Словно бы тенью он скользнул через всю небольшую келью и оказался у выхода раньше меня. Свет луны, что падал в окно, озарил его лицо — и тогда я сама ошарашенно замерла, потому что он был именно тем мужчиной, которого я видела во сне и там, на улице Кифенвальда.
— Не убегай. — Он преградил мне путь.
— Стража! — заорала я изо всех сил, надеясь, что снаружи меня тоже услышат. — На меня напали!
Мужчина поморщился от моего нечеловеческого вскрика, как будто меня по меньшей мере ранили. Он резко и уверенно качнулся вперёд, сгрёб меня в охапку, но тут отважный блюмиг, вспорхнув с моей ладони, вцепился в лицо гостя всеми когтями — и зубами, кажется, тоже. Вряд ли царапины будут опасными, но такое нападение хотя бы сбило мужчину с толку. Он ослабил объятия, и я всплывающим в памяти тела движением высвободилась да ещё и умудрилась подсечь его под колено. Но сил не хватило, потому он только покачнулся, окончательно меня отпуская.
Я бросилась обратно к окну — и только услышала резкий шипящий взвизг.
Гость сумел-таки освободиться от блюмига и отшвырнул его в сторону как шкурку. Дракончик шлёпнулся на постель и затих. Он что, раздавил его?!
— Ах ты! — Меня так и качнуло назад — вцепиться в лицо этому гаду вместо блюмига.
И моего замешательства тому хватило, чтобы вновь перехватить меня уже на грани побега. А ведь выскочить в окно было проще простого: моя келья располагалась на первом ярусе этой части обители.
— Да послушай же! — гневным шёпотом процедил незнакомец, хватая мои запястья. — До того, как ты потеряла память, мы были знакомы. Очень хорошо знакомы, Лора. Мы были вместе. И ты была такой же, как я. Ты носишь в себе Сумрак, Лора.
Он говорил быстро, ровно — и смотрел мне в глаза, словно бы пронзая меня каждым словом. Потому что я не хотела в это верить. Я не могу быть сумеречницей! Этого просто не может быть!