— Оставь Лору! Она не причинит тебе никакого вреда, — попытался воззвать к его разуму Вигхарт.
— Она знает уже слишком много.
Филиберт надавил на шею дракона ещё сильнее — кажется, что-то даже хрустнуло. И вдруг стало легко. Но от этого, кажется, только хуже. Из-за грохота крови в ушах Вигхарт почти не слышал голоса Лоры, которую уводили прочь. Он попытался развернуться, но понял вдруг, что едва может хотя бы дышать. Перед глазами стояла пелена, которая с каждым ударом сердца становилась лишь плотнее.
Вигхарт только заметил маленькую расплывчатую фигурку девушки, яркое пятно её волос — и драконов, уже обернувшихся мужчинами, которые тащили её куда-то вглубь леса.
Потом стало тихо и почему-то холодно. В боку сидело огромное копьё боли, не давая ни шевельнуться, ни вдохнуть поглубже. Вигхарт терпеливо старался собрать силы, но всё, почти всё уходило на поддержание сознания. Но и оно, кажется, угасало вместе с тем, как наступала ночь.
А потом тихим шелестом крыльев кто-то пронёсся рядом. Затрещал валежник под тяжёлым телом — и обоняния коснулся сладковато-пряный запах драконицы. Его Вигхарт знал хорошо, но теперь даже не понимал, стоит ли радоваться тому, что чувствует его.
— Вигхарт… — голос Марлиз раздался в голове, в какой-то страшной глубине тьмы, что заливала её всё больше. — Я помогу, Вигхарт. Проклятая девчонка…
Больше он, кажется, ничего не способен был разобрать.
Я понятия не имела, куда меня утащил герцог фон Таль. Весь мой путь был сплошным мучением: меня просто перекинули через шею одного из драконов и привязали, как какую-то подбитую дичь. К тому же на голову надели почти непроглядный мешок с одной малюсенькой прорехой, через которую я видела только кусочек неба. Моё тело забрали, но часть меня, неотделимая, саднящая, осталась там, вместе с распластанным на мягкой земле драконом.
И сейчас я даже не могла почувствовать никакого отклика метки моего мужа, потому что Филиберт фон Таль позаботился и об этом: в беспечности его сложно было упрекнуть. Раньше я и знать не знала, что для тех, кто нарушал законы и подлежал заключению в темницы и дальнейшему суду, существуют особые печати, которые сбивают след энергии любых других драконьих меток. Даже брачных. Такие знаки могли ставить только высоко уполномоченные ящеры — и, на моё несчастье, фон Таль оказался именно таким.
Но он хотя бы не оторвал мне голову прямо посреди того леса. А значит… Значит, надежда ещё оставалась. Даже при том, что всеми силами этот выкидыш древних василисков пытался убедить меня в том, что Вигхарт мёртв. Честное слово, такому упорству могла позавидовать река, пробивающая русло среди гор. Он точил и точил мою уверенность, давил на меня, пытаясь, видно, сломать. Я постоянно слышала его голос у себя в голове, старалась не поддаваться, потому что, если поверю, что мой муж мёртв, откуда возьму силы вынести всё, что, возможно, ждёт меня дальше.
Ведь на спокойное житьё рассчитывать вряд ли приходилось.
В конце концов меня доставили в совершенно незнакомый замок. Совсем небольшой, стоящий, кажется, в такой страшной глуши, что все дороги к нему давным-давно забылись. Именно такой вывод я сделала, когда первый раз выглянула в оконце той полукруглой комнаты, довольно скудно обставленной и мрачноватой, куда меня и втолкнули после приезда. Кругом за толстой стеной — непроглядный еловый лес. Тесноватый захламлённый двор, старый сад, за которым явно мало ухаживали. Он уже подступал к основанию замка, пряча за кудлатыми кронами клёнов неровные, засыпанные прошлогодней, почти истлевшей листвой дорожки.
Закончив первое знакомство с безымянным замком, я в очередной раз взглянула на строгую метку, что поставил мне Филиберт сразу после того, как мы отдалились от места схватки драконов. Она красноватыми лентами обвивала мне предплечье почти у локтя и, признаться, постоянно зудела, не позволяя забыть о себе. По дороге в замок я даже пыталась как-то от неё избавиться. Если уж сумела снять печать кёнига с Филиберта, ослабить её, то с этой-то должна была справиться. Но беда в том, что я понятия не имела, как это делается.
Так на мне скоро вообще не останется живого места от этих меток, которые, кажется, уже переплелись неразборчивым клубком энергий. Когда Вигхарт придёт в себя — а я старалась думать, что именно так и будет, — он не сумеет отыскать мой след. Я не смогу дотянуться до него, коснуться хотя бы краешком разума. Ко всему прочему я вообще плохо представляла, как далеко меня утащили. Хитроумные драконы не позволили мне увидеть ничего лишнего.
Без особых надежд изучив метку в очередной раз, я снова придвинула к стене стул и выглянула в узкое оконце: показалось, со двора донёсся стук копыт. Но никого я там не увидела, зато вздрогнула, когда за моей спиной вдруг раздался ехидно звенящий голос:
— Вы, конечно, очень стройны, эфри фон Вальд. Но в это окно пролезть не сможете.
Я едва не рухнула со своего деревянного постамента.