Но эти почти невинные посиделки в кресле с умопомрачительно притягательной девушкой на коленях с каждым мигом всё больше рисковали стать не такими невинными. Потому Вигхарт всё же отпустил Лору, выдохнул медленно, стараясь успокоить бешено несущуюся по телу кровь. Но дракону это явно не понравилось. Настойчивое ощущение, что он растёт внутри, только усилилось — хотелось подняться в воздух и развернуть крылья, вдохнуть воздух огромной грудью — захватывающе! И причиной тому всего лишь поцелуй…
— Вам полегчало? — Вигхарт с трудом отвёл взгляд от ярких губ Лоры. — Вы перестали думать о том, что я хочу в чём-то вас обвинить? Перестали думать, что в чём-то виноваты?
— Не совсем. — Она покачала головой, сминая пальцами на груди его рубашку. — Может, вы снова что-то задумали. Что-то хотите вынуть на поверхность. Сейчас для того самый удобный случай.
Она досадливо поморщилась, опуская взгляд.
— Мне просто хочется вас целовать — и всё. — Вигхарт заглянул в её лицо. — Мне хочется этого очень часто. Почти всегда.
— Думаю, уже довольно, — вдруг снова обозлилась Лора. — Это ничему не поможет.
И мигом, так, что он не успел её удержать, она вскочила на ноги. Подхватила с пола туфли и босиком добежала до банкетки у изножья кровати. Села обуваться, стараясь не смотреть на Вигхарта. А он, напротив, не мог не смотреть на неё. И в горле разрасталась горечь — от понимания, что он, кажется, не может выбрать её. Это будет неразумно. Опрометчиво. По-мальчишески глупо, как бы ни кипела кровь от вида этой рыжей несносной девушки. Но вокруг неё слишком много непонятного и, возможно, опасного. Какая ещё часть её прошлого выскочит в самый неподходящий момент — этого, кажется, никто не мог знать. Разве что Оттмар Вурцер, её муж.
Мысль о том, что Лора всё же чужая жена, угрожающе часто пропадала из головы, а когда возвращалась — становилась всё более раздражающей. Нужно образумиться, пока не поздно, пока собственные желания, словно понесшая лошадь, не утащили совсем не в ту сторону.
Вигхарт встал, поправляя съехавший набок пояс. Лора оправила подол и замешкалась, явно не зная, что же теперь делать.
— Перестаньте терзаться тем, в чём вы не виноваты, эфри Вурцер, — напомнил ей Вигхарт. — Всё выяснится со временем. А пока просто свыкнитесь с мыслью, что ради безопасности вам лучше оставаться здесь. Хотя бы до приезда вашего мужа.
— Оттмар будет здесь? — Девушка недоуменно изогнула брови. — Вряд ли он что-то знает.
— Я думаю по-другому. Но в любом случае до его приезда я намерен определиться с выбором эфри по Праву первой ночи. Потому ваша участь, возможно, скоро станет гораздо легче, поводов злиться на меня — меньше. А значит, вы вернёте себе хотя бы часть утраченного душевного равновесия.
— Очень на это надеюсь, — буркнула Лора.
После всего, что сейчас творилось с ними, её слова прозвучали слишком холодно. Вигхарт кивнул ей напоследок и вышел. Но прежде чем отдалился от двери, услышал, как в неё с другой стороны ударилось что-то мягкое. Наверное, маленькая подушка, что лежала на банкетке рядом с Лорой.
Могущественный Кригер, если ты ещё способен слышать ту, кто носит твою метку, опусти на голову его нахальному драконейшеству свою секиру. Хотя бы обухом. Хотя бы вполсилы. Потому все встречи с ним, которые он неизменно переводил в уединённые, заканчивались всё хуже и сложнее для меня. С одинаковой силой мне хотелось выгнать его прочь из комнаты. С другой же стороны — узнать, что будет дальше, за этой раскалённой гранью, на которой мы сегодня остановились.
Я остановилась. Или он? В моём расплавленном мозгу этот момент не задержался.
Потому, совершенно обескураженная собственными откликами на распускание рук ящером, я ещё долго швыряла в закрывшуюся за ним дверь разные предметы, что попадались под руки. К счастью — или к сожалению, — все они неизменно оказывались неразбиваемыми, и самый большой вред, который оставляли, — это небольшие вмятины на толстом, как шкура его драконейшества, дереве.
Когда в спальне закончились подушки, канделябры и яблоки, что стояли на столе в широкой миске — сладкие, кстати: одно я съела, ощутив вдруг страшный голод, — закончились и мои силы. Вместе со злостью.
Я вновь присела на банкетку и согнулась, уперевшись локтями в колени, а лбом — в ладони. Скорей бы всё это закончилось!
Спасибо его чешуйчатой светлости, невольные мысли о том, что я некоторым образом виновата в смерти Эдвина Вурцера, всё же отпустили меня. Но повышенная взбудораженность от бесстыдной выходки герцога обернулась и другой стороной: спала я сегодня беспокойно, постоянно просыпалась с совершенной пустой головой, а затем проваливалась обратно в сон совсем неохотно. К тому же тот самый сон — с танцами и поцелуями — посетил меня снова. Только на этот раз мне даже стыдно было вспоминать наутро, что именно делал со мной Вигхарт в завершение его.