И первый раз, не сдержавшись, застонала, когда Вигхарт принялся ласкать мою грудь ртом. Неспешно, тягуче, ничего, кажется, не оставляя без внимания. Ладонями он провёл вверх по бёдрам, надавливая на них пальцами через тончайшую ткань. Короткий рывок на себя — и вклинился между моих распахнувшихся колен. Подхватил одной рукой и, развернув, понёс к кровати.
— Вы не спросили меня, — выдохнула я ему на ухо.
— О чём? — Он коротко прикусил кожу на моей шее.
— Может, мне неприятно, страшно, больно…
— Больно я могу вам устроить, если хорошенько шлёпну сейчас по заду, — тихо жадно пыхтя, проворчал драконище. — А в остальном, если с вами сейчас происходит что-то из названного, значит, я совсем не знаю женщин.
Он опустил меня на постель и, едва я раскинулась на ней, одним рывком окончательно стащил чудом задержавшуюся на моей талии сорочку.
— Ваша светлость! — запоздало опомнилась я.
Вайса, и что же я наделала? Поддалась своим желаниям — тут же подсказал ехидный внутренний голос. Тем, что изо дня в день, камень за камнем уничтожили все выстроенные ещё на пути сюда принципы. Меня словно безумие какое-то охватило, жажда снова и снова ощущать полноту и власть жара, что исходил от Вигхарта и мягко, будоражаще обжигал меня.
— Да, я помню, мы должны быть на равных, — коварно усмехнулся ящер прямо мне в губы.
Он что, уже снимает штаны? Я определённо слышала шорох ткани сквозь собственное громкое дыхание и дыхание Вигхарта, который, кажется, не целовался целую вечность — и сейчас со мной пытался восполнить этот пробел. Он мягко, но уверенно развёл мои бёдра в стороны, прижал к постели своим разгорячённым, напряжённым телом. Если мне и стало не по себе от столь откровенного ощущения его обнажённой мужской силы, то лишь на миг. Потому что меня уже подхватило этим потоком, закрутило — и немедленный отклик моей женской сущности герцог наверняка чувствовал столь же ясно.
Под моими ладонями перекатывались его мышцы, кожа чуть скользила от лёгкой испарины — я словно и правда была объята огромным замееподобным ящером, который перетекал вокруг меня упругими кольцами — головокружительно, захватывающе. Он был везде, его губы, руки, дыхание. Я уже понимала, что готова, что разбуженное во мне Вигхартом желание никак не спрятать обратно, не свернуть его, не заставить эту волну отхлынуть. Выдохнула с коротким стоном, ощутив, как осторожно и в то же время уверенно он берёт то, что я сама уже пожелала ему отдать.
— Вигхарт, — вздохнула, откидываясь головой на постель, когда первое тянущее напряжение внизу живота, вспыхнув, отступило.
Он приподнялся на вытянутой руке, глядя в моё лицо, — и я поняла в очередной раз, как же он красив, какие твёрдые, но в то же время притягательные у него черты. Герцог медленно погладил меня по щеке, провёл подушечкой большого пальца по приоткрытым припухшим губам.
— Ты принимаешь меня, Лора? — проговорил он хрипло, выдыхая редко и отрывисто. — Просто отдай себя мне. Всю. Я хочу ощущать тебя всю.
Я не понимала, кажется, о чём он говорит, будто слышала заговор на каком-то древнем языке. Но невообразимым образом чувствовала. Стараясь отринуть последний страх перед тем, что будет, провела вверх по его плечам ладонями, и вниз — по груди. Вигхарт поймал мою ладонь и прижался к ней сухими губами, а затем опустил обратно.
— Я принимаю, — окончательно сдалась я. Вайса, как это правильно! Как неотвратимо… — Принимаю и отдаю.
Мне было сейчас волнительно и странно хорошо — необыкновенно. Вигхарт не переставая ласкал меня, касался, присваивая каждую частичку моего тела. И вглядывался в моё лицо, хоть ему, кажется, уже сложно было сосредоточиться на нём. Он то и дело прикрывал веки, втягивал воздух сквозь зубы — и тогда пальцами впивался мне в бёдра, направляя к себе чуть резче.
Не знаю, в какой миг всё размылось окончательно, перестало существовать — только наше слияние, дыхание, соприкосновение кожи. Меня словно бы обожгло изнутри его силой — а может, я только себе это придумала. Сквозь накрывшую меня жаркую пелену, сквозь пронзившие мышцы искры непередаваемого удовольствия я почувствовала, что и герцог догнал меня на пике.
Остановившись, он чуть перевёл дух, а затем сел и поднял меня, совершенно ослабленную, чуть дрожащую, к себе. Я обвила его шею руками, повисла на нём, дыша во влажное плечо. Разве вообще кому-то может быть настолько хорошо, как мне сейчас? Нет, казалось, что никто больше и никогда не сможет испытать что-то хоть отдалённо похожее на это.
— Я не знаю, что сказать, — прошептала я.
— Один раз можно и промолчать, — поддразнил меня драконище.
Погладил по спине, коснулся губами скулы, щеки, уголка рта. Я сама потянулась за поцелуем — он с готовностью подался навстречу. Мы целовались, как сумасшедшие, почти до потери памяти и чувства времени. Может, уже скоро начнёт светать? А затем только, очнувшись, опустились обратно на постель. И тогда лишь я увидела небольшое алое пятно на простыне.
И меня словно вспышкой пронзило. Что теперь будет? Как я могла настолько потерять голову?!