Я вспомнила, что надо бы дышать дальше, и, коротко посмотрев на герцога, склонилась над клеткой. Совсем маленький дракончик, размером не больше воробья, густого малахитового цвета с вкраплением золотисто-алых чешуек, казался каким-то украшением, выполненным из драгоценных камней. Но вот он шевельнулся и поднял голову. Посмотрел на меня яркими, словно осколки жёлтых топазов, глазами — и лёг снова, совершенно не встревожившись от вида моего лица так близко.
— Это цветочный дракон. Блюмиг, — тихо пояснил Вигхарт. Я осторожно коснулась прутьев клетки кончиками пальцев и вздрогнула, отдёрнув их, когда маленький ящер тихо фыркнул, явно недовольный вторжением. — Мне показалось, после сегодняшней прогулки вы будете немного скучать по эфри фон Штейн, когда она уедет. А он на неё очень похож. Не находите?
— Он ядовитый?
Я выпрямилась, не зная ещё, благодарить ли его светлость за такой своеобразный подарок. Это, между прочим, можно счесть за подстрекательство. Когда-то явно мне захочется кого-нибудь отравить. Разные люди в жизни могут встретиться, знаете ли.
— Нет, — рассмеялся вдруг драконище. — Он только прикидывается ядовитым. Видите, какая яркая окраска. А на самом деле он только испускает скверный запах, когда хочет отогнать от понравившегося цветка насекомых или других драконов.
Я дослушала его и вдруг прыснула, прикрыв рот ладонью. Да он и правда как будто Эбреверту описал!
— Вы серьёзно, ваша светлость?
Вигхарт вдруг улыбнулся во все зубы. Клянусь всем светом, что исходит от Вайсы, он никогда так не улыбался. Порой казалось, что у него не работает половина мышц лица. А тут… Работают, да ещё как!
— А вы, значит, цветок… — состроила я нарочито серьёзный вид.
— Ну, — вздохнул герцог, пожимая плечами, — после того, как сбрил бороду, я, конечно, стал выглядеть гораздо свежее. Вашими усилиями. Но до цветка всё же не дотягиваю. Но, может, блюмиг будет отгонять нежелательных лиц от вас?
Он точно с ума меня сведёт своими витиеватыми комплиментами. Не комплименты, а миражи: то ли есть, то ли нет.
— Подарить девушке дурно пахнущего дракона… Только вы на это способны.
— Нет, что вы… — поспешил успокоить меня герцог. — Он не пахнет дурно всегда. Наоборот — сейчас, когда спокоен, от него исходит очень приятный аромат.
— Предлагаете понюхать?
— Если желаете. — Вигхарт поднёс клетку ближе к моему лицу, но я вскинула руку, отказываясь от такого необычного опыта. — Если же серьёзно, Лора, — его голос вдруг стал ровнее и строже, — блюмиги очень тонко реагируют на приближение Смрада. А значит, и сумеречников. Их энергиии противоположны. Потому, если вы вдруг увидите, что дракон беспокоится или плохо себя чувствует, значит, рядом опасность.
— А я всё ждала, когда же вы скажете нечто подобное, — протянула я, усмехаясь. — Дело не могло быть просто в зелёном дракончике. И в цветах.
Вигхарт осторожно поставил блюмига на стол и накрыл платком.
— Всё было бы гораздо проще, если бы… — он замолчал, дёрнув желваками. — Я не могу вами рисковать. И в то же время вы — ключ, для которого где-то есть замок, требующий, чтобы его открыли. И это игнорировать я тоже не могу.
Герцог вновь посмотрел на меня и вдруг придвинулся ближе, легонько прижимая меня к столу. Ещё миг, когда наши взгляды вплавлялись друг в друга, и герцог плавно обхватил мою шею ладонью под затылком. Зарылся пальцами в волосы.
— Кажется, я уже не должна вам первую ночь? — Я тряхнула головой, крепче сжимая край столешницы, за которую держалась. — И могу попросить вас уйти?
— Можете попросить. — Вигхарт ещё немного наклонился ко мне, опуская взгляд на губы. — Тогда я прошу вас подумать. Вы хотите вернуться в дом вашего мужа, чтобы через день, два, три всё же оказаться в его постели? Носить его ребёнка. Оставаться в зависимости от него. — Он почти коснулся их, но словно бы вспомнил, что ещё что-то хотел мне сказать. — Подумайте, правда ли я вам настолько постыл? И безразличен.
Ого, вот это перечень вопросов! Всю ночь можно размышлять. Но, к сожалению, сейчас все мысли в голове расплывались, как и комната за спиной Вигхарта. И как я ни пыталась сосредоточить взгляд на чём-то, кроме его слегка напряжённой шеи, — не могла.
— А для вас самого это имеет какое-то значение? Вам, кажется, не нужны мои чувства. Вам важны только ваши выгоды и желания.
Я чуть отклонилась, на мгновение зажмурившись. Нет, всё же небрежно-расслабленный вид его драконейшества, невозможно белоснежный лён рубашки на его слегка загорелой коже оказывали на меня странное воздействие. Сердце, совсем обезумев, гоняло горячие волны по всему телу. В кончиках пальцев словно бы покалывало, щёки пылали — наверное, герцог это видел.
— Вы не правы. Иначе сейчас вы уже были бы в этой постели. — Он помолчал, неспешно поглаживая мою шею. — Знаете, почему? Потому что я этого хочу. Очень хочу, Лора. И только желание того, чтобы вы осознали, честно признались хотя бы самой себе, что вас тянет ко мне так же, как и меня к вам, ещё удерживает меня от того, чтобы оттащить вас туда немедленно.