— Я не знаю, что должна чувствовать. Не знаю точно. Раньше ни к кому из мужчин я не испытывала ничего подобного тому, о чём вы говорите.
“Подобного тому, что чувствую сейчас”, — эти слова так и остались непроизнесёнными. Незачем ему знать. Я опустила ладонь на локоть Вигхарта, собираясь убрать его руку.
— Мне не важно, что вы чувствовали или нет раньше. — Дракон качнулся вперёд и всё же мягко поцеловал меня. Коротко, едва коснувшись. — Мне важно, чтобы всё, что происходит, было вам приятно. Чтобы вы получали то же удовольствие, что получаю я, когда касаюсь вас. Или просто вижу вас пред собой. И я готов… — он чуть рвано вздохнул. — Готов добиться этого.
Я помотала головой, совершенно потерявшись в собственных мыслях. Они, удивительно противоречивые, сменяли одна другую — от желания разразиться вполне понятным гневом до желания, чтобы его ядовитое, опасное драконейшество немедленно поцеловал меня снова.
— Как же вы намерены этого добиваться? — едва не просипела я, чувствуя до дрожи в коленях, как Виргхарт дыханием согревает моё ухо, перемещается на скулу.
— Я уже начал. — Он наверняка улыбнулся. — И то, что вы до сих пор ничем не попытались меня огреть, говорит, что я на правильном пути. — Он вновь посмотрел мне в глаза: и правда ведь улыбается. — Давайте договоримся: как только вам станет неприятно, страшно, больно, вы меня остановите.
— Ваша светлость, это всё… — По горлу пронёсся вздох, когда его почуявшее волю драконейшество медленно потянул завязку моего ворота. — Странно.
Очень странно, ведь именно от этого я бежала с того мига, как приехала в Кифенвальд? Вигхарт, ничего не отвечая на высказанные сомнения, распустил ворот моей сорочки. Просунул руку под ткань и мягким движением оголил одно плечо. Я поёжилась, дёрнулась было прикрыться, но дракон посмотрел на меня исподлобья.
— Вам неприятно?
— Нет, — не стала я лгать. — Но…
Он молча склонился и короткими прикосновениями губ очертил изгиб до шеи — лишь в конце слегка прикусил. А затем спустил ткань со второго плеча — и та, податливо соскользнув, задержалась на груди. Вигхарт более жадными, ощутимыми поцелуями прошёлся по ключицам, стаскивая с меня сорочку дальше, явным усилием заставляя себя не торопиться.
— Снимите рубашку, — внезапно потребовала я, ещё удерживая одежду от полного падения.
Дракон, как будто чуть захмелевший, посмотрел на меня с недоумением. Похоже, ответного выпада он не ожидал.
— Вы явно намереваетесь меня раздеть, а сами остаётесь в одежде, — пояснила я. — Это нечестно.
Вигхарт усмехнулся и без возражений отпустил меня.
— Снимите сами.
Я уже и рот приоткрыла, чтобы возразить, но поняла вдруг, что не хочу. Вернее, хочу, но не возражать, а и правда — снять эту его возмутительно белую рубашку. Прямо сейчас. Потому я парой рывков выдернула её край из-за пояса штанов и потащила вверх. Вигхарту только руки осталось поднять.
— Теперь мы на равных? — Он отбросил от лица растрепавшиеся волосы.
Расправил плечи, заставив меня подумать, что на самом-то деле нечестно быть вот таким — словно бы выточенным из не известного ни одному алхимику камня, гладкого, упругого, но нерушимого.
— Вполне. — Я неспешно спустилась взглядом по его телу, сминая отвоёванную часть герцогской одежды в кулаках — лишь бы чем-то занять руки, удержать себя от того, чтобы коснуться его. Ну и потянуть время, чего уж скрывать.
Вигхарт отобрал у меня рубашку и швырнул куда-то мне за спину. В тот же миг, словно торопясь вырваться вперёд в этом своеобразном соперничестве, распахнул мой и без того едва держащийся на опасной грани ворот и накрыл ладонью грудь — я только тихо ахнула.
Герцог поймал мой вздох губами, прижался тесно, уверенно — и не отвечать ему уже было глупо. Напротив, во мне вдруг проснулся азарт — победить, перехватить хоть долю инициативы. Я пыталась выдворить его язык из своего рта, сминала и чуть прикусывала его губы, не зная толком, как это надо делать: часто целоваться мне раньше не приходилось. Я впивалась в тёплые плечи герцога ногтями, чувствуя, как сорочка неумолимо сползает вниз по телу — и единственное, что сейчас соприкасается с ним, — это кожа дракона, гладкая и горячая.
Я стряхнула рукава с кистей рук — и ладони герцога прошлись вверх от моей поясницы до лопаток. Он прижал меня к себе крепче, не переставая целовать, словно бы забирая моё дыхание и наполняя меня своим — огненным, распирающим грудь, охватывающим жаром даже сердце.
— Лора, — выдохнул он с тихим рыком. — С вами, как всегда, всё не по плану.
Он подсадил меня на стол. Спиной я задела вазу на нём, и та, качнувшись, кубарем полетела вниз. Грохнула, расплескала воду по полу, наверное, раскидала цветы. А ещё напугала спящего блюмига, потому что он тут же закопошился в своей клетке. Под напором его нетерпеливого драконейшества я отклонилась назад, упёрлась ладонью в прохладную столешницу.