– У вас есть какие-нибудь планы на годовщину свадьбы?
Я заставляю себя поддерживать разговор за ужином, изображать заинтересованность. Хотя мои мысли витают где-то далеко.
– Разве что во время нашей поездки потренируемся в умении делать детей. – Чед с ухмылкой косится на Аспен.
– Ну уж нет. Я по-прежнему предохраняюсь, – отбивается Аспен.
– Потому я и сказал «потренируемся». – Чед поворачивается ко мне. – Сегодня по пути сюда сделали крюк, заехали в Хатчинсон. Ты когда-нибудь был в музее соляных копей?
Я делаю большой глоток пива и лишь затем отвечаю:
– Нет.
– Мы занимались сексом прямо на руднике, – сообщает Чед, опять стрельнув глазами в сторону жены.
Я поглядываю на Лайлу. Ее буквально передергивает.
Аспен со стоном просит мужа:
– Пожалуйста, прекрати треп на тему нашей личной жизни.
– Да, – вмешивается Лайла. – Пожалуйста.
Мне тоже хочется попросить Чеда заткнуться, хотя, честно говоря, я все равно его почти не слушаю. Пару часов назад Чеда еще можно было выносить. Не то что теперь, после восьмой кружки пива.
– Дождаться не могу, когда уже наконец все закончится, – бормочет Аспен. – Ты меня доконал.
Чед со смехом хватает ее ладонь и целует тыльную сторону. Аспен несколько оттаивает.
Лайла по-прежнему держит в руке вилку и с отвращением смотрит на Чеда.
– Как вам гостиница? – спрашивает Аспен. – Непривычно видеть этот дом таким безлюдным.
– Просто отлично. – Лайла испытывает облегчение от смены предмета разговора. – Больше всего мне нравится, что бассейн в нашем единоличном пользовании. Хотя я, похоже, скоро волдырями покроюсь от долгого лежания на солнце.
– Дом выставлен на продажу. С ума сойти! – продолжает Аспен. – Представляете, как круто иметь свою гостиницу!
– А я представляю, сколько тут надо пахать, – заявляет Лайла.
Я прихожу в уныние от ее реплики. Неужели Лайла теперь и впрямь так считает?.. Она чуть-чуть откусывает от пиццы. Пицца домашняя – Аспен сама испекла. Лайла раньше тоже пекла пиццу, но после больницы перестала. Пиццу трудно есть руками – корж толстый, да еще и сверху целый дюйм всякой всячины. Из всех нас это удается одному Чеду.
– А я бы не смог здесь жить, – говорит Чед. – Вы помните, сколько ехать до ближайшего приличного магазина? То-то и оно. А пиво у нас заканчивается.
Аспен показывает на бутылку посреди стола.
– Вот еще немного вина осталось.
– У нас над раковиной мини-бар со спиртным, – добавляет Лайла.
Чед заметно приободряется. Ох, лучше бы Лайла промолчала. Чед достиг своего предела еще три пива назад; однако он все равно встает и направляется к бару. Аспен доливает себе вина.
Лайла внезапно замирает на месте. Порой такое случается, когда она испытывает тревожность.
Я не спускаю с нее глаз, стараясь отслеживать каждое движение. Надеюсь, панической атаки не будет. Однако что-то в ее поведении меня тревожит.
Она кладет вилку на стол и откусывает огромный кусок пиццы. Затем еще один. Пиццу держит в правой руке, бокал вина, из которого прихлебывает, в левой.
– Как же вку-у-сно! – стонет она. Словно несколько дней не ела.
Лайла заталкивает в рот остатки пиццы и тут же оказывается в центре всеобщего внимания. Аспен смотрит на сестру так же, как недавно на Чеда – с долей отвращения. Лайла приподнимается со стула, тянется к блюду с пиццей и берет себе еще кусок. Плюхается на свое место и запихивает в рот столько, сколько влезает. Аспен продолжает осуждающе пялиться на сестру.
– Фу!.. Вилку возьми.
Лайла перестает жевать и смотрит на Аспен, затем на меня. Неожиданно виновато. Смущенно. Потом вновь торопливо откусывает огромный кусок пиццы и одним глотком приканчивает бокал вина.
Ставит бокал на стол… и тут ее движения замедляются. Она поднимает ладонь ко лбу, прикрывает глаза и со стоном произносит:
– Боже… голова болит.
Массирует лоб, опускает руку, открывает глаза и… вскрикивает.
От неожиданности мы вскакиваем со стульев.
– Что с тобой? – Теперь кричит уже Аспен, отодвигаясь от стола. – Паук? – Она запрыгивает на стул. – Где?
Лайла молча трясет головой, тупо глядя в свою пустую тарелку. Затем встает и пятится от стола с неподдельным ужасом на лице.
– Дай ей воды, – говорю я Аспен и подхожу к Лайле. Она прижалась к стене и вся дрожит. Медленно вдыхает и выдыхает, не отводя взгляда от стола.
Я осторожно прикасаюсь к ее щеке и разворачиваю лицом к себе.
– Лайла, ты как?
Ее руки дрожат. Она берет стакан воды у Аспен и выпивает до дна. Потом возвращает его, едва не роняя.
– Мне нехорошо.
Лайла торопится наверх; я за ней. В комнате она открывает комод и трясущимися руками выхватывает оттуда пузырек с лекарствами. Несколько таблеток просыпаются на пол.
Я наклоняюсь, собираю таблетки и высыпаю обратно в пузырек. Лайла забирается в постель.
Я закрываю комод и сажусь рядом. Она скрючилась в позе эмбриона. Я укрываю ее и ласково глажу волосы.
– Что произошло?
Она мотает головой, не желая отвечать.
– Ничего. Просто я плохо себя чувствую.
– Может, потому что ела слишком быстро? – предполагаю я.
Лайла переворачивается и натягивает одеяло до подбородка.
– Я
