Весной 1919 года как солдат, находившийся в Мюнхене, Гитлер служил правительству, которое он позже будет описывать в Mein Kampf как предательское, преступное и еврейское. И он не держался в тени. Вскоре он был избран в Солдатский Совет своей воинской части, запасного батальона 2‑го пехотного полка, и был расквартирован в военных казармах в Обервизенфельд, рядом с тем местом, где сегодня стоит Олимпийский стадион Мюнхена. Менее достоверно на сохранившейся плёнке похорон Айснера мы видим Гитлера с несколькими людьми из его воинской части, идущими за гробом Айснера на похоронах баварского вождя. Мы ясно видим Гитлера с двумя нарукавными повязками: одна чёрная в знак траура по смерти Айснера и другая красная, цвета социалистической революции. Подобным образом Гитлер появляется на одной из фотографий Генриха Хофмана похоронной процессии Айснера, снятой незадолго до произнесения траурной речи в его честь: "Курт Айснер, еврей, был пророком, непреклонно сражавшимся с малодушными и презренными, потому что он не только любил человечество, но и верил в него…" В то время как Гитлер мог легко вступить в общество Туле, которое было вдохновителем убийства Айснера, и в котором было много будущих национал-социалистических вождей, как например Альфред Розенберг, Рудольф Гесс, или Ганс Франк, Гитлер выбрал публично показать свою поддержку Айснеру.
Даже через два дня после провозглашения Советской республики Гитлер снова участвовал в выборах, когда новый режим провёл выборы среди солдатских советов Мюнхена, чтобы обеспечить поддержку Советской республики воинскими частями Мюнхена. Теперь Гитлер был избран заместителем представителя батальона и оставался на этом посту всё время существования Советской республики. Его задачей было обеспечение связи с отделом пропаганды нового социалистического правительства.
Все объяснения, что обычно приводятся для придания смысла поведению Гитлера в этот период, – от предположения, что Гитлер был в то время социалистом, до довода, что он просто искусно скрывал свою истинную суть и в действительности был представителем пангерманских националистических контрреволюционеров, – не являются удовлетвори-тельными.
Если он действительно был убеждённым пангерманским антисоциалистом, антисемитом и гипернационалистом и лишь тайно сотрудничал с новым режимом, чтобы увести людей вокруг себя от коммунизма и социал-демократии, то почему он не вступил во Freikorps вместе со своими товарищами до поражения Советской республики. Более того, Эрнст Шмидт был демобилизован в дни Советской республики, что ясно показывает, что Гитлер мог покинуть свой пост, если бы хотел этого. Отто Штрассер, нацистский вождь, на самом деле позже, когда порвал с Гитлером, задавал вопрос, почему Гитлер, как он, не вступил в войска, положившие конец Советской республике: "Где был Гитлер в тот день? В каком углу Мюнхена прятался солдат, он, который должен был сражаться в наших рядах?" Если Гитлер действительно скрывал свои истинные убеждения и был предводителем всех контрреволюционных людей в части, которые также скрывались, то почему никто из этих людей не сделал заявления в этом отношении, когда Гитлер стал знаменитым? Если Гитлер действительно старался подорвать революцию, оставаясь на своём посту, почему он не стал хвалиться этим в Mein Kampf, а вместо того хранил молчание об этом времени? Между тем, если он действительно был после войны социалистом, как нам увидеть смысл в его антисоциалистических высказываниях во время войны (о чём существуют современные источники, по крайней мере, для 1915 года)? Как нам увидеть смысл в его близости к офицерам полкового штаба и их обожании, которые явно не были социалистами?
Что не учитывает большинство биографов Гитлера, стремящихся доказать, что его политические взгляды и предубеждения почти полностью оформились к концу войны, это то, что поведение Гитлера в целом в месяцы после конца войны было непоследовательным. Невозможно убедительно выстроить существующие свидетельства о Гитлере времени после войны так, чтобы это соответствовало либо изображению Гитлера как социалиста, либо как гипернационалистического пангерманиста и антисемита, каким он станет, по одной простой причине: он не был ни тем, ни другим.
