Гитлер был растерян, и его жизнь всё ещё могла развиваться в различных направлениях. Опыт революции как таковой не радикализовал его. Гитлер ретроспективно ввёл опыт революции для того, чтобы подогнать его к его последующей радикализации. Несомненно, что во время революционного периода Гитлер не был человеком без определённых качеств и без биографии, который мог развиться в любом направлении. Направления, в которых он мог бы развиться, были ограничены часто противоречивыми политическими и социальными влияниями: про-баварские чувства из его жизни в Мюнхене в 1913-1914 гг., усиленные его социальным окружением среди вспомогательного персонала полкового штаба конфликтовали с его анти-баварскими чувствами, происходившими из его посещений Мюнхена во время войны; его чтение во время войны, его довоенное окружение в Мюнхене и в Вене, антибольшевистская политика в пользу Эберта его начальников, которых он обожал, его собственные анти-монархические взгляды, и его собственная вера в бесклассовое общество. Гитлера раздирало между этими часто противоречивыми взглядами. С течением времени некоторые влияния должны будут быть устранены за счёт других, если он когда-либо собирался совершить скачок от политически дезориентированного человека к имеющему ясное политическое мировоззрение. Тем не менее, ещё не было предопределено, какие из этих влияний должны быть устранены. Это подразумевает, что влияния на него могли быть собраны вместе иным образом и могли произвести различные политические взгляды, которые включали в себя, но ни в коем случае не ограничивались национал-социализмом.
Не требуется слишком напрягать воображение, чтобы увидеть, как при других обстоятельствах Гитлера мог привлечь уникальный антизападный национал-большевизм Эрнста Никиша, обещавший совместить национализм с социализмом; другие социал-демократические группы, включая некоторые элементы в "Рейхсбаннер"[19] (полувоенная группа, которая будет создана для защиты республики), которые пытались слить воедино национализм, анти-материализм и социализм; или центристские социал-демократы, которые пропагандировали важность как патриотизма, так и социализма (но вероятно не католическая Баварская Народная партия, либералы или монархисты).
Похоже, что режимы Айснера и Никиша с их принятием национального государства, были приемлемы для Гитлера в виде, который не был истинной Советской республикой. Одна возможность состоит в том, что Гитлер не успел покинуть корабль после смерти Никиша, потому что в то время он полагал продолжение службы в своей части как имеющее преимущества над любой существующей альтернативой, но в то же время он никогда не был полностью в согласии с интернационализмом советских вождей, таких, как Эрнст Толлер. В своём подходе к Мюнхенской Советской республике он, таким образом, возможно, действовал подобно поведению тех немцев, которые никогда полностью не поддерживали Гитлера после 1933 года, но либо рассматривали поддержку его как имеющую преимущества над существующими альтернативами, либо полагали потенциальную цену сопротивления слишком высокой.
Предположение, что Гитлер, вероятно, мог развиться в том же направлении, что и Никиш или даже основное течение социал-демократов, не означает приравнивания либо Никиша, либо социал-демократов к национал-социализму, что было бы абсурдным. Это просто для аргументации того, что будущее Гитлера было неопределённым и что он мог двинуться в направлении диаметрально противоположных политических движений, если они совмещали обещание бесклассового общество с некоторым видом национализма.
Неопределённое политическое будущее Гитлера становится даже менее удивительным, если мы примем во внимание, что интеллектуальные истоки фашизма разделяли главные догматы с не-марксистскими левыми. В соответствии с одним доводом, несмотря на свой вечный сговор с консервативными правыми с тех пор, как фашизм попытался прийти во власть, ранний фашизм был в своих обещаниях, нежели чем в своих конечных приложениях, более социалистическим, чем капиталистическим, более плебейским, чем буржуазным.
Два взаимосвязанных фактора определяли, которое из влияний на Гитлера будет преобладать: как его знакомые станут развиваться политически и послевоенные условия. В этот момент своей жизни Гитлер приспосабливался к людям вокруг себя, поскольку он был в процессе создания "заместительной" семьи (которая была создана, но не была идентичной с людьми штаба 16‑го полка). Понравиться людям из его социального окружения имело для него первостепенное значение, поскольку у него не было жизни за пределами вспомогательного персонала остатков штаба полка Листа. Была смешанная компания людей знакомых с Гитлером, например Эрнст Шмидт – который был членом профсоюза, поддерживаемого социал-демократами, – и тех, кто стали компанией Гитлера после их возвращения в Мюнхен. Каким политическим кругам был открыт Гитлер, таким образом, сильно зависело от выборов, сделанных его знакомыми.