Позже, когда Гитлер полностью развил свои политические идеи и стал диктатором Третьего Рейха, люди вокруг него станут "работать на фюрера", стараясь развить и применить линии поведения, которые понравятся Гитлеру и будут соответствовать его общим идеям. В этой точке, однако, процесс работал наоборот: Гитлер работал для своих знакомых и поскольку их политические идеи и развитие зависели от послевоенных условий и событий, то будущее Гитлера не было предопределено к тому времени, когда он вернулся в Мюнхен.
Вкратце, в то время, когда он вернулся с войны, Гитлер был человеком с неопределённым будущим и идентичностью. Он был человеком, который даже теперь мог качнуться в различных направлениях. Его спутанные идеи относительно мира всё ещё могли быть оформлены различным образом. У Гитлера и людей из его полка всё ещё был выбор. Когда Гитлер вернулся в Баварию в конце 1918 года, его будущее всё ещё было широко открытым.
Карл Майр был сильно перегружен работой. Командование армейским подразделением контрреволюционной пропаганды в Мюнхене целиком поглощало большую часть его времени в течение пяти месяцев со времени победы над Баварской Советской республикой. У него реально не было времени уделять внимание письмам того вида, которое он только что получил. Длинное нудное письмо завершалось вопросом: "Правда ли то, что евреи не являются угрозой, какой они видятся, переоценивается ли их разлагающее влияние, или правительство неверно оценивает опасность, или же правительство слишком слабо, чтобы предпринять действия против опасного еврейства?" Вместо того, чтобы ответить на вопрос самому, Майр написал записку на листе бумаги, который положил вместе с письмом в конверт, адресованный одному из его наиболее надёжных людей, никому иному, как ефрейтору Гитлеру.
Получив письмо, Гитлер узнал, что Майр хочет, чтобы он ответил на письмо от его имени. Он был счастлив подчиниться. Так же, как в штабе 16‑го запасного пехотного полка, он всё еще отличался в угождении своим начальникам. Однако более того, теперь он должен был подавлять любые сомнения относительно своего поведения во время правления режима Никиша, равно как и во время Советской республики. Гитлер уселся сочинять письмо, которое поручил ему написать Майр: "Антисемитизм как политическое движение не должен и не может быть обусловлено эмоциями. Он должен основываться на фактах. Однако факт состоит в том, что, прежде всего, евреи – это раса, а не религиозное сообщество". В терминах, которые включали все признаки отвратительного антисемитизма, который он станет проповедовать в последующие годы, Гитлер детально обосновал, что евреи не могут быть немцами, утверждая далее: "[Еврей это] пиявка на человечестве … И из этого следует: [конечной целью] рационального антисемитизма должно быть бескомпромиссное устранение евреев. Только правительство национальной воли может быть способно на это".
За пять месяцев до написания письма Гитлер всё ещё служил Советской республике. Относительно мало известно про его жизнь в последние дни большевистской республики и непосредственно после этого. Гитлер постарался фигурально и, что вполне вероятно, также и буквально сжечь любые следы его деятельности в течение этого периода. Какой бы ни была его деятельность, прошло совсем немного времени до того, как он переключился на некоторых из своих товарищей по тем судьбоносным дням в апреле, став информатором о коммунистической деятельности в своём подразделении для комиссии по расследованию деятельности Мюнхенской Советской республики. Правда это или нет, Аман позже станет заявлять, что он должен был встретиться с Гитлером, когда увольнялся, так как задачей Гитлера было опрашивать членов его демобилизационной части об их вовлечении в Советскую республику. Не сохранилось никаких свидетельств, что позволили бы нам сказать, стал ли Гитлер информатором, потому что был поставлен перед выбором либо доносить на своих товарищей по дням Советской республики, либо самому стать целью, или же он вызвался добровольцем, с готовой историей о том, как он предположительно скрывал своё истинное "я" при правлении коммунистов.