Девицы этого пока еще не знали, поэтому решили самостоятельно разобраться с конкуренткой, вышвырнув меня со своей территории.
— Вы что, решили отправиться вслед за Хлоей? — спросила у них негромко. Уставилась на дородную блондинку, затем перевела взгляд на худую словно жердь брюнетку. — Вы ведь знаете об убийце, который прикончил в Клоаке уйму народу? Уверена, наслышаны, и еще как! Он быстро вам это устроит!.. Распотрошит и отправит вас к Хлое по кусочкам. Сперва вырежет сердце, затем легкие, а потом его нож спустится ниже…
Не договорила. Сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатила тошнота.
Девицы тоже замешкались.
— Я из Магического Патруля, — соврала им, — и здесь не для того, чтобы отнимать у вас клиентов, а чтобы остановить убийцу! И стоять я буду именно на этом перекрестке, и только попробуйте мне что-нибудь выкинуть!
Затем объяснила более доходчиво, почему им придется терпеть мое общество этим вечером. День назад отсюда убийца увел Хлою, так что «охотиться» на него я буду именно здесь.
Впрочем, девицы мне попались понятливые.
Вскоре сменили гнев на милость и стали ко мне, рыжеволосой, с внушительным бюстом, обтянутым бледно-зеленым платьем — иллюзия, над которой я старательно работала в замызганной, с бегающими по полу тараканами комнате на постоялом дворе, — относиться вполне дружелюбно.
Блондинка Мадлен — та самая, с синяком под глазом, которым ее наградил придирчивый клиент, — оказалась и вовсе душкой. Любительница посмеяться и поплакать, она хорошо знала Хлою и была готова на все, лишь бы отомстить убийце.
— Я вырву ему сердце, — заявила мне, показав грязные и обломанные как у своей товарки ногти. — Вот этими самыми руками! А потом перегрызу горло, чтобы он захлебнулся собственной кровью! Хлоя была моей подругой. — Всхлипнула. — У нее остался славный мальчишка, и теперь я за ним приглядываю.
Вторая, Грета, все еще смотрела на меня высокомерно, а затем и вовсе принялась меня поучать. Сказала, что таким образом денег на улице мне не заработать — хотя я и не собиралась, — и клиента не привлечь, потому что я стою столбом и смотрю на проходящих мужчин волком.
Принялась показывать, как нужно правильно на них глядеть и улыбаться, покачивать бедрами и показывать грудь, после чего перешла к денежной части вопроса.
Объяснила, что и сколько стоит в Клоаке.
Я слушала ее, кивая, стараясь не таращить глаза и не особо краснеть. Проникалась, так сказать, «уличной мудростью». Но от глотка вонючей жидкости из фляжки Мадлен: «Холодно же, замерзнешь!» отказалась.
Мне и одного раза в «Пьяной Утке» хватило…
В середине сентября темнело рано, и вскоре над Клоакой сгустился сумрак, принеся с собой липкий, словно грязь туман. Наш фонарь стараниями газовщика все же загорелся, но толку от него было мало.
Я могла бы усилить свет магией, но решила, что это может спугнуть убийцу.
Поэтому мне ничего не оставалось, как только стоять и ждать.
Вскоре стали появляться первые возвращавшиеся с работы обитатели Третьего Квартала, и мои соседки заметно оживились. Я же, слушая их речи, призывные окрики и громкий смех, размышляла о том, во что ввязалась.
Причем, сделала это по собственной воле.
Пару часов назад наша четверка покинула академию под вполне благовидным предлогом, и я даже получила на это разрешение в деканате.
Заодно сообщила магиссе Люмьек, что отправляюсь в гости к лорду Йенну Ситару на семейное торжество. Там и заночую — в особняке Ситаров. Сделала это на случай, если нашему декану, отсутствовавшему весь день в академии, станет интересно, куда подевалась Аньез Райс, с которой он прогуливался прошлым вечером по темным дорожкам сада.
Остальные из моей четверки жили в городе, поэтому у них имелся постоянный пропуск, так что подобным озаботиться пришлось только мне.
Впрочем, я особо и не врала. Сегодня как раз был день рождения леди Ситар, и в большом доме в Первом Квартале намечался семейный ужин. Только вот старший сын на него не явился.
Вместо этого Йенн Ситар на пару с единственным отпрыском королевского судьи Хорста прочесывали Третий Квартал, направо и налево соря родительскими деньгами.
Тратили они их, как мы считали, на благое дело. Сперва парни заплатили за наше с Инги место на заранее выбранном перекрестке, затем, заручившись за звонкую монету поддержкой сутенеров, выискивали и уводили с улиц рыжеволосых проституток.
Во всей Клоаке из рыжеволосых должна была остаться только одна — Аньез Райс в зеленом платье с полуголыми пышными «прелестями».
Инги стояла чуть поодаль, через два дома от меня, прижавшись спиной к наработавшему фонарю, используемому разве что собаками, помечавшими свою территорию.
Я лишь немного поработала над ее внешностью. Увеличила, так сказать, некоторые достоинства некромантки, вспомнив, как нелицеприятно отозвались о нашей худобе завсегдатаи «Пьяной Утки». И еще немного смягчила ее резкие, восточные черты.
Правда, спрос на черноволосую Инги, одетую в темное обтягивающее платье, оказался более активным, чем на меня, смотревшую на проходящих мужчин волком, несмотря на всю науку Греты.
