— Вот и я! — возвестила она.
— Дэ-эш, не так быстро! — раздался жалобный голосок за дверью, а затем что-то с гулким звуком врезалось в стену.
— Дерпи… — возвела глаза к небу Рэйнбоу и вышла на улицу.
Я с тяжёлым вдохом поднялся и пошёл следом. Серая почтальонша, видимо, хотела повторить эффектный трюк Дэш со складыванием крыльев прямо около входной двери, но немножко не рассчитала и влетела прямо в кирпичную стену.
— Ты в норме? — поинтересовалась Рэйнбоу у Дерпи.
— Угу… — протянула та, даже не делая попытки подняться.
Ясно все. Я поднял косоглазую пегаску на руки, занёс в дом и уложил на диван.
— Промазала, — расстроено произнесла она. — Спасибо.
— И ладно, — утешил я её. — Сильно ударилась?
— Нет, я уже привыкла, — улыбнулась она. — Сейчас полежу немножко…
— А я тебе маффины принесла! — похвасталась Пинки.
— Где? — тут же вскочила на ноги пегаска. Её слегка повело, и она спешно легла обратно.
— Сейчас все будет, — сказал я, услышав позвякивание крышки на кипящей кастрюле. — И чай, и маффины, и пирожные. Пинки, разложи их пока по тарелкам.
— Оки-доки!
Заварив чай и принеся кружки в гостиную, я застал слегка необычную картину — все четыре поньки, включая Пинки, понятия не имели о чем говорить. Трикси, видимо, ожидала враждебности, Пинки ещё её слегка побаивалась, Дэш смотрела на единорожку с выражением «только чего ляпни!», а Дерпи… Дерпи жевала маффин с совершенно счастливой физиономией. Кажется, я понял, как она попала в компанию осаждающих. Наёмник на сдобной валюте.
Хм-м-мда. Ну, пытаться сразу же их подружить не стоит, пусть хоть немножко друг к другу привыкнут. Только надо бы хоть какую-нибудь тему для общей беседы найти… ну и какую?
— Ладно, девочки, сегодня мы собрались здесь, чтобы по старому человечьему обычаю закопать топор войны и съесть тортик мира.
— Замечательный обычай! — восхитилась Пинки.
— Да, мне тоже нравится, — кивнул я. Сам придумал, в конце концов! Хех, думаю, Тия бы тоже одобрила. — Беата, конечно, натворила в прошлом делов, но она больше не будет, я за неё ручаюсь. Так что давайте жить дружно.
— А кто такая Беата? — полюбопытствовала Пинки.
— Я, — сообщила Трикси.
— О, так ты Трикси Беата Луламун? — обрадовалась Пинки. — А я Пинкамина Диана Пай, но можно просто Пинки!
— Я Беатрикс Луламун! — возмутилась единорожка, но вздохнула и махнула лапкой. — Можно просто Трикси. Это он меня зовёт Беатой.
— А почему? — с интересом повернулась ко мне Пинки.
— Секрет, — показал я ей язык.
— У-у-у, как интересно!
— Кстати! А у тебя тоже третье имя есть? — повернулся я к Дэш.
В глазах пегаски на секунду мелькнула паника.
— Нету! — яростно замотала она головой.
— Понятно, есть, но оно тебе не нравится, — улыбнулся я. — А у тебя, Дерпи?
— Я Дитзи Вилора Ду.
— А почему тогда «Дерпи»? — удивился я.
— Прозвище, — улыбнулась она. — Я не против, мне оно нравится.
— А у тебя тоже тройное имя? — заинтересовалась Пинки.
— Хм… нет, имя у меня одинарное, но у людей имена иначе строятся. Сначала личное имя, потом изменённое имя отца, а затем фамилия.
— Зачем так сложно? — удивилась Трикси.
— Не знаю, никогда не интересовался, — улыбнулся я.
— И как оно целиком звучит? — заинтересовалась Пинки.
— Артур Леонидович Меркушев.
— Какое длинное! Ещё длиннее, чем у меня, — подивилась она.
Кое-как, но беседа сдвинулась с мёртвой точки. Больше всех болтала Пинки (ну естественно), меньше всех — Дерпи (а количество маффинов в корзинке потихоньку убывало). Потом Дэш вдруг вспомнила, что у меня есть «классные истории», и попросила рассказать какую-нибудь. Поскольку никто из присутствующих её раньше не слышал, я снова рассказал «Джуманджи». Дэш и Трикси слушали затаив дыхание, а вот Пинки к концу истории уже откровенно клевала носом, пока я не дошёл до вечеринки в финале. Услышав ключевое слово, розовая пони подлетела в воздух как ужаленная и завопила:
— Новенькая!
Сердце ухнуло куда-то в желудок. Я понял, о чем она.
— Я должна устроить вечеринку!
— Обязательно, обязательно устроишь, — успокоил я её. — Не прямо же сейчас.
— Ладно, — согласилась она и широко зевнула.
— Дорасскажи историю! — потребовала Дэш. — На этом все и закончилось, что ли?
Я выполнил требование пегаски, а потом, оценив состояние Пинки, уже практически дрыхнущей на ходу, предложил троице экс-осаждающих располагаться в верхних комнатах. Убедившись, что все устроились, я унёс на кухню посуду и тоже направился на боковую. Завтра последний день спокойной жизни, а потом начнётся жуткая неделя. И где-то на этой неделе неизбежно случится вечеринка Пинки. Я должен успеть раньше! Или хана.
* * *
Я распахнул дверь, дошёл до кухни и рухнул на табуретку.
— Они меня до ручки доведут, — пожаловался я единорожке. — Это ведь всего лишь три жеребёнка, почему уследить за любой из них сложнее, чем за летающей по комнате мухой?!
— И что они натворили на этот раз? — деловито поинтересовалась довольная Трикси.
