Я открыл коробку. Ва-а-ау… сестра бы на этом самом месте издала визг радости и завопила «беру». Любит она всякую тематическую фигню, а в коробке лежали натуральные стимпанковские гогглы [ https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/600x315/f4/71/7e/f4717e82fee488f414f3f8ef1c67f0a4.jpg ]. Я аккуратно достал предмет из коробки.
— Осторожно, линзы очень хрупкие, — предупредила меня пони.
— Понял.
Гогглы имели целую систему ремешков, чтобы их можно было надеть на любую, даже мою, голову, разноцветные линзы располагались на хитрых петельках, позволявших при необходимости отщёлкнуть любую из них вверх, причём независимо для каждого глаза. В корпусе были предусмотрены даже специальные вентиляционные сеточки, чтобы при долгой работе линзы не запотевали. На каждом окуляре были небольшие колёсики и пара небольших рычажков, как-то управляющих хитрой механикой. Я снова заглянул в коробку. В комплекте к девайсу шли линзы-накладки, крепящиеся, судя по всему, на магнитах, и разнообразные подушечки, обеспечивающие прилегание к голове разных видов. После нескольких небольших экспериментов я подогнал их к своему лицу, сели как влитые.
— Жёлтые линзы для анализа предметов, зелёные для живых существ, синие для отслеживания слабых потоков магии. Прозрачные накладные линзы позволяют приблизить или отдалить изображение, как в обычных очках, а фиолетовые, которые с креплением для небольшого кристалла, позволяют делать временные снимки для анализа в будущем. Только кристаллы надо вовремя подзаряжать. Кристаллы в корпусе тоже надо подзаряжать, но гораздо реже, где-то раз в год, если вы будете держать очки включёнными постоянно.
Я отщёлкнул вверх синие линзы, оставив только жёлтые и зелёные. Раз они накладываются одни поверх других, видимо, чувствительность суммируется. Ну-ка…
— Как включаются? — поинтересовался я.
— Маленькие рычажки на корпусе.
Я нащупал их и перещёлкнул в верхнее положение. Ух ты! Внутренняя магическая система тела внутри пони вспыхнула красивыми оранжевыми линиями, похожими на неоновые лампы. О-фи-ген-но.
— Просто потрясающе, — я отключил очки и снял их с головы. — Беру.
— Правда?! — она обрадовано улыбнулась. — Замечательно! С вас тридцать восемь тысяч бит.
— СКОЛЬКО?!!! — откровенно охренел я.
— Тридцать восемь тысяч, — повторила земная пони, и уточнила. — Тысячными монетами.
Когда я искал себе помощников среди пони, я, естественно, поинтересовался средней и медианной зарплатой в Эквестрии, чтобы было от чего отталкиваться. Средняя температура по больнице была в районе полутора тысяч бит, что при крайне демократичных ценах на большинство товаров и услуг (вспомнить только корзинку Пинки, где этак три килограмма первоклассных пирожных обошлись мне в 70 бит) приводило к тому, что поньки вообще не знали такого понятия как «бедность», а уж тем более «нищета». Пару лет поработал без особого напряга, откладывая ползарплаты, и уже можешь отгрохать себе особняк в столице. Серьёзно, даже мой крайне необычный дом, с учётом стоимости всех стройматериалов, работ, мастерских, беседок и мостика через речку обошёлся всего в пятьдесят три тысячи. Остаток Триксиного долга, который я выплатил — двадцать две тысячи! Но, блин, одно дело ценный единорог на полтора года, а другое дело очёчки…
— Дорого, да? — виновато улыбнулась земнопони.
— Я до того как ехать сюда пытался узнать, сколько они стоят, — напряжённо произнёс я. — И везде попадалось только слово «дорого». Вот уж не ожидал, что это такое «дорого», которое даже для меня «дорого».
— Жаль… — печально вздохнула пони и начала собирать подушечки и накладки обратно в коробку.
— Что, торговаться не будем? — тоскливо спросил я.
— Правда?! — тут же воспряла пони. — Вы всё-таки хотите их купить?!
— Не хотел бы, не поехал в такую даль, — вздохнул я. — За двадцать тысяч заберу сразу.
— Слишком дёшево! — возмутилась пони. — Это уникальная разработка, последнее творение моего деда, возможно, последние созданные анализаторные очки в мире! Больше таких не будет! Уникальная вещь!
— Э? — удивился я. — В смысле, «больше таких не будет?».
— Дед последний, кто умел изготовлять линзы для них, — грустно вздохнула она. — Он был величайшим мастером-зачарователем. Больше в моей семье таких нет, да и очки, наверное, никому не нужны. Так что они могут быть действительно последними.
— Хорошо. Двадцать пять.
— Тридцать шесть! Дед делал каждую линзу по неделе! Вы представляете себе насколько объёмный это труд?
Я присвистнул.
— Много испортил кристаллов в процессе? — поинтересовался я.
— О, так вы зачарователь… — слегка удивлённо произнесла она. — Семнадцать испорченных, чтобы сделать восемь идеальных. Он делал эти очки целый год!
— Тридцать, — тяжело вздохнул я.
— Тридцать пять, и ни битом меньше!
— Ладно, я всё понимаю. Уникальный артефакт, частично даже, может быть, семейная память. Но, как вы верно заметили, он никому не нужен в нынешние времена. Пока я искал, где их купить, другие пони разве что лапкой у виска не вертели. Я более чем уверен, что я ваш единственный покупатель на них.
