— Скорее её родителей и окружения. Спеллтэйл до сегодняшнего дня, поди, и не думала, что делала что-то плохое. Это было много лет назад, она была жеребёнком и наверняка повторяла за кем-нибудь другим, да с тех пор и привыкла. Все живут «здесь и сейчас», и мало кто может посмотреть на свою жизнь со стороны. Ну а Лайт Каст, судя по всему, всерьёз полагал, что раз газетам запрещено лгать, то они и не лгут. Даже насчёт «городок два раза перестраивали» он не от себя добавил, уж очень честно он выглядел, когда это говорил, — я усмехнулся. — Все любят сплетни.
— Пока они не про них! — слабо улыбнулась Твайлайт. — Я рассказывала тебе про то, как Меткоискательницы работали в школьной газете?
— Ну-ка? — заинтересовался я.
— В другой раз, — хихикнула она. — Долгая история.
— Ловлю на слове.
Твайлайт вздохнула.
— И всё-таки это неправильно. Пони не должны так относиться друг к другу.
— Среди любого вида есть не лучшие представители, — хмыкнул я. — Но я бы не стал судить о том, хорошая ли пони Спеллтэйл прямо сейчас. Нас определяют не ошибки, которые мы совершаем, а то, как мы их исправляем… или не исправляем.
— Это очень… мудрая мысль, — задумчиво произнесла Твайлайт.
— Ещё бы, — развеселился я. — Немудрые в пособиях по воспитанию детей не пишут!
— У тебя есть дети? — поразилась Твайлайт. — Ты никогда об этом не говорил…
— Ха, нет, но я гораздо старше сестры и очень любопытный. Так что читал книжку, которую папа положил в туалете, — я хихикнул. — Там что-то было про то, что надо наказывать не «плохого ребёнка», а «хорошего ребёнка, совершившего плохой поступок». Но мудрость я извлёк!
— Ещё какую, — рассмеялась единорожка.
— Пойдём обратно, у нас ещё работы непочатый край, — позвал я. — А по поводу твоей команды… зерно сомнения мы заронили, пусть теперь остынут и подумают, может, и сами догадаются, что вели себя не лучшим образом.
— А если нет?
— Тогда будем воспитывать. Может быть, даже ремнём! — посулил я.
Когда мы вернулись, Лайт Каст и Райзин Хорн нерешительно извинились перед нами за то, что распространяли «глупые сплетни». Спеллтэйл на это только презрительно фыркнула и отвернулась. Я же подмигнул Твайлайт и удрал в зазеркальный дворец под предлогом расстановки следующей партии кристаллов. Впрочем, стыдно не было. Даже несмотря на то, что я в очередной раз обратил чёрное белым, всех обманул и заставил сделать то, что считал правильным. И это ещё только первая часть задумки, вторая — немножко подправить запись на планшете и дать послушать Трикси. Убить меня мало! Я б себя убил, да уже в который раз не получается.
За пару часов до начала выступления я свинтил помыться и немного отдохнуть. Тем более, что после того как Твайлайт сказала, что они «нашли аномалию в прохождении магии между связанными кристаллами и собираются попробовать каскадный резонанс, чтобы открыть проход», мне одновременно захотелось оказаться как можно дальше от места эксперимента и купить красную монтировку.
Вместо этого после душа я занялся редактированием записи и размышлениями над тем, каким бы комментарием это сопроводить, чтобы Беату проняло, но при этом мои действия не выглядели откровенной манипуляцией (коей является фактически). Ничего толком не придумав, я вздохнул, оделся в последний оставшийся чистым комплект одежды (как же я задолбался стираться! Вернусь домой — создам ультразвуковую машинку!) и направился на площадь перед дворцом. К огромной сцене стекались толпы пони, народу было даже больше чем тогда на ночном фестивале… лёгкие они на подъем, когда дело касается какой-нибудь движухи. И чрезмерно приветливые, особенно те, что знакомы со мной лично. Пока я шёл к правому краю площади, пришлось этак раз двадцать остановиться, чтобы поболтать со знакомыми. Такими темпами мои шутки про невозможность ходить по городу днём перестанут быть шутками.
Всё же добравшись до места, указанного в билете, я увидел положенную специально для меня подушечку. Какая забота — пони вон прямо на полу сидят. В «позе лотоса» я был ниже большинства окружающих пони, и мне не было видно сцену, так что сел я по-японски, на поджатые под себя ноги.
До начала представления осталось совсем чуть-чуть, когда я заметил весьма нехарактерную для Кристальной Империи деталь — крылья. У светло-серой пони с темно-серой гривой. Ба-а-а! Вот это удача! Из статьи было понятно, что она здесь была, но я думал, что она уже смылась куда подальше… или она просто уже вернулась? Пойду-ка пообщаюсь. Цапнув подушечку, я прошёл вперёд и присел рядом с журналисткой.
— Профессор! — удивлённо и немножко испуганно воскликнула пегаска, заметив меня. — Ой, вы, наверное, меня не помните…
— Фликервинг, корреспондент «Крыльев Эквестрии», — улыбнулся я.
— Вы запомнили меня?! — обрадовалась она и чуть распахнула крылья.
— Читал твою последнюю статью, — кивнул я. — И давай на «ты», а то после твоего расследования «выкать» как-то неуместно. Мою историю так хорошо только близкие друзья знают… знали.
