За стеной располагался небольшой сад, возможно, фруктовый, кто его знает. Сейчас все эти невысокие деревья, скрывающие за собой дом, цвели, и у меня то и дело свербело в носу. Неудержимо хотелось чихнуть. Когда я уже почти сорвался, Натсэ быстро повернулась, одной рукой зажала мне нос, другой – рот. Я чихнул почти беззвучно. Чувство было такое, словно в голове что-то взорвалось. Я осоловело заморгал, потом, придя в себя, кивнул. Руки исчезли, я осторожно вдохнул.
Дом «вампира» был… странным. На мой вкус. Приземистый, одноэтажный и при этом длинный. Огромные окна тянулись по всему зданию, из них ярко освещено было только одно. К нему мы и подкрались.
Окно начиналось как раз на уровне моего подбородка. Натсэ пришлось привстать на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Секунды ей хватило сориентироваться. Она опустилась обратно и кивком пригласила посмотреть меня. Я приблизился к окну.
От увиденного мне в первый миг сделалось дурно. Во второй миг захотелось разбить окно, забраться внутрь и… Не знаю. Что-нибудь страшное сделать.
Я увидел большую комнату, богато обставленную. Ну, наверное, богато. Диваны и кресла выглядели недешёвыми, стулья с резными спинками тоже, люстра со свечами… Да и ковёр на полу, тёмно-красный (ох, чую, не просто так!), наверняка стоил немало. Как и здоровенный камин прямо напротив окна, в котором жарко пылали дрова.
На ковре лежала Ганла. Она лежала на боку, закрыв голову руками, подтянув колени к груди, и, судя по тому, как дрожало её тело, плакала. Из одежды на ней было только нижнее бельё, но я даже не знаю, каким нужно быть ублюдком, чтобы, глядя на неё сейчас, испытывать возбуждение.
Наверное, таким, как этот лысый. Он тоже был в трусах и самозабвенно танцевал, стоя над несчастной. В правой руке он держал длинный чёрный хлыст.
Прежде чем Натсэ дёрнула меня вниз, я успел заметить источник музыки. Возле камина на стуле сидел бледный парень, чем-то неуловимо похожий на «вампира», несмотря на длинные, до плеч, засаленные волосы. Он играл на контрабасе и, кажется, вообще не интересовался происходящим у него под носом.
– Окно заговорено, звук не проходит, – зашептала Натсэ, когда я пригнулся рядом с ней. – Сколько охраны в доме, я не знаю. Вам лучше остаться здесь.
– А ты? – вырвалось у меня. – Ты что будешь делать?
– Войду в дверь, доберусь до комнаты, убью музыканта, вырублю лысого, заберу девчонку, вернусь, – отрапортовала Натсэ.
– А лысого не убьёшь? – уточнил я.
– Нельзя. Если он умрёт, девчонка тоже умрёт. Раб не может пережить хозяина. Ошейник высасывает душу. И если он очнётся и произнесёт формулу отречения, она тоже умрёт. Но я легко смогу выключить его на два-три часа. Вы ведь уговорите Мелаирима снять с неё ошейник?
– Уж будь уверена, – сказал я, стукнув себя кулаком в грудь.
Натсэ кивнула:
– Подождите меня у входа. Я быстро.
Мы вернулись к крыльцу, и Натсэ подошла к двери. Дёрнула, толкнула – заперто. Тогда она закрыла глаза. Её пальцы вцепились в дверную ручку. Сначала я думал, что мне показалось, потом понял: дверь действительно чуть заметно трясётся. Натсэ как будто сама дрожала мелкой дрожью и сообщала движение двери.
Я с интересом следил за этим действом минуты две. И вдруг дверь открылась. Натсэ скользнула внутрь, оставив меня в очередной раз с разинутым ртом. Потому что я успел заметить: дверь запиралась изнутри на засов. И вот так вот можно её открыть? Даже без магии? Орден Убийц пугал меня всё больше, но и всё больше вызывал уважение.
Пока надо было только ждать, и я попробовал запросить свой «интерфейс» об Ордене Убийц. Сведений оказалось не так много.
Странной неуверенностью веяло от этой справки. И у меня в голове зашевелились первые ростки одного нехорошего подозрения, которое потом полностью подтвердилось.
Но сейчас мне не дали додумать мысль до конца.
– Чужие! – послышался вопль со стороны ворот. – Проникновение!
Адреналин ударил в голову. Мне показалось, воздух вокруг наполнился топотом сапог и лязгом оружия. А потом до меня дошло, что Натсэ ничего не слышит – окна ведь заговорены, – а соответственно, не сможет прийти мне на помощь.
Ну что ж… Значит, я пойду на помощь ей. Выбора всё равно нет: не бежать же в руки охранников.
Я открыл дверь и прошмыгнул внутрь дома. Осенённый светлой идеей, закрыл дверь на засов: пусть не пугаются открытой двери. О том, как нам выбираться из всей этой передряги, я особо не думал. Пусть Натсэ думает, а я буду слушаться. Надо только её сперва отыскать, чтобы начать слушаться…
