– Во-первых, молодой человек был сильно обожжён. Я подлечил его. Во-вторых, я не был уверен, что мне поверят. Я предполагал отправить Мортегара на конкурс, но как можно позже, чтобы эта история успела забыться. Но скажите, неужели моё слово, моё ручательство – ручательство проректора академии! – ничего не стоит? В пресловутом осквернении не было вины молодого человека, и всё же он сполна заплатил за это недоразумение.
Рыцарь поморщился. Он лёгким движением отделил кусок от своего каменного стола, достал кинжал и принялся им что-то на этом куске царапать.
– И рабыню из Ордена Убийц по чистой случайности купил? – проворчал он.
– Это я ему купила, – влезла Талли. – Он на неё так таращился. Цена-то – дилс, тьфу! А ребёнку приятно.
– Ребёнку? – переспросил рыцарь.
– Ага. Он её до сих пор в койку не затащил – стесняется.
Этого в нашем сценарии не было, и я посмотрел на Талли с испепеляющей ненавистью. Но она, похоже, знала, что делает. Рыцарь загрохотал от смеха. Его доспехи сотрясались и громыхали, потом вдруг исчезли. Остался просто мужик в самой обычной одежде. И кинжал в его руке тоже исчез.
– Действительно, нарочно не придумаешь, – пробормотал он и посмотрел на меня. – Эй, ты! Стихийный интуит! Держи!
Я поймал камень, посмотрел на вырезанную руну.
– Сквозь стену пройдёшь – свободен, – вздохнул рыцарь. – По крайней мере, пока.
– А сапоги-то можно обуть?
– Нельзя! Вещественные доказательства теперь твои сапоги. А может, они у тебя заговорённые? Или краденые?
Я только вздохнул – ноги уже мёрзли – и встал со скамьи. Демонстрировать способности.
– Постой, – окрикнул меня рыцарь. – Рабыню не продашь? Гатс даю. В сто раз против того, за сколько купил.
– Нет, – покачал я головой.
– А за сколько продашь?
Разговор был мне неприятен.
– Сто миллиардов солсов, – сказал я и протянул Натсэ руку. – Задаток, чтоб я подождал, пока основную сумму соберёте. Я таких цифр не знаю. Потом нолики вам нарисую, если хотите.
Я приобнял безмолвную и покорную Натсэ за талию и быстро пошёл прямо в стену. Этого мы не репетировали, я вообще не был уверен, что получится. Не был уверен и Мелаирим – он что-то предостерегающе крикнул. Но я теперь совершенно не хотел даже на минуту оставлять Натсэ с людьми, которые относятся к ней, как к диковинному товару сомнительной полезности.
Это было не как раньше, когда я открывал туннель печатью. Теперь мне предстояло пройти нечто вроде конфирмации, показать, что Земля не хочет причинять мне вред. И Земля не захотела. В тот миг, когда я должен был долбануться головой о стену, я будто погрузился в серый туман и тут же вышел с другой стороны. Вместе с Натсэ.
– Хозяин, – тихо сказала она, не пытаясь пока даже высвободиться из моих объятий. – А у вас и вправду сила Земли есть. Немаленькая.
И не успел я загордиться или хотя бы задуматься, как Натсэ резко отпрянула и отвернулась, сложив на груди руки.
Я посмотрел в другую сторону и увидел причину. Ко мне из противоположного конца коридора спешили, улыбаясь, Авелла и Акади. Я улыбнулся в ответ и помахал им рукой. Чего Натсэ психует? Они просто за меня беспокоились, да и только.
– Ну что? – Авелла схватила меня за обе руки. – Ну как?
– Отпустили, – сказал я, пожав её маленькие ладошки. – И, кажется, допустят до испытаний.
От радостного визга Авеллы у меня в ушах зазвенело.
– Ура, ура, ура! – кричала она, прыгая на месте. – Мы будем учиться вместе с Мортегаром!
Она с ума сходила от радости, а я помрачнел. До конкурса оставалось всего две недели. И если я не поступлю…
Натсэ приняла низкий старт, подняла голову и посмотрела вдаль. Перед ней простиралась длинная, уходящая за горизонт дорога, которая на мой неискушённый взгляд напоминала начало пути в другой город или даже другую страну. В действительности же мы находились на стадионе в горах, том самом, где скоро будут проходить вступительные испытания. Пробежать круг по стадиону было простейшим из них и абсолютно для меня неисполнимым.
– Морт, ты на что уставился? – покосилась через плечо Натсэ.
Да, у нас с ней наметился сдвиг. Натсэ начала называть меня на «ты» и по имени, правда, делала так исключительно наедине и когда я, с её точки зрения, всё делал правильно. Если же я где-то, как ей казалось, косячил, тут же возвращался фирменный стеклянный взгляд и «да, хозяин».
