Десантный модуль "Ойкумены", представляющий собой БУМС, - большую универсальную модульную систему, - способен был трансформироваться в вездеход на воздушной подушке, геликоптер, морское судно, но Вито Форстер настоял на включении в состав экспедиции нескольких средних УМС. Десантному модулю предназначалась роль стационара, готового к немедленному взлету. К утру седьмого дня после выхода на орбиту третьей планеты подготовка к высадке завершилась. Десантный модуль отсоединился от "Ойкумены", отбывающие закрылись в индивидуальных отсеках. Лишившись передней конусообразной части, звездолет принял вид правильного цилиндра. Ефрем Чванов занялся проверкой реактивно-гравитационного двигателя, предусмотренного на случай потери энергетического луча от "Ойкумены", его коллега Игорь Сказов контролировал работу приемника энергошнура.
Остающиеся на звездолете с завистью и волнением наблюдали за тем, как из внешнего сектора "Эмбриона" выдвинулась искрящаяся серебряная стрела, уткнулась в приемник десантного модуля, и тот медленно пошел вниз, вытягивая за собой подобно пауку, спускающемуся с потолка на пол, тончайшую светящуюся паутинку.
Видовые экраны индивидуальных отсеков десантного модуля показывали приближающийся северный материк. Точка приземления находилась на его южном берегу, и десантники имели возможность одновременно видеть и сушу и океан. Голубой океан постепенно наполнялся изумрудным свечением, волнения почти не было, водные зеркала время от времени слепили глаза. Мокрая пустыня!
Внимание большинства привлекла суша. Звездолетчики старались обнаружить признаки городов, какие-нибудь сооружения, несмотря на то, что за неделю зонды составили подробную карту обоих материков, отметив отсутствие объектов, представляющих какой-то интерес.
Ничего, кроме нескончаемых зеленых лесов, цветущих лугов и степей, спокойных прозрачных рек и небольших озер... Сплошная зелень, ни пустынь, ни гор. Самые высокие холмы не достигали и сотни метров над уровнем моря. Зеленая равнина! Всюду одно и то же, живое однообразие, идеально подготовленное по составу атмосферы для жизни землян.
Приближаясь к месту посадки, люди обменивались первыми впечатлениями. Слушая эфир, Тур отмечал, сколь разнятся их оценки, как тесно в человеке процессы познания связаны с особенностями характера.
Звонкий голос Павелины Эйло переполняло восхищение:
- Вы посмотрите! Все линии проведены как по лекалу: берега, извивы рек, контуры лесов. Умиротворенность, ласка, мягкость... Все-таки природа - лучший дизайнер! Ей не мешать... Я всегда это утверждала. На Земле такого не увидишь.
Рассмеялся Туах: будто прокатились по мягкому дереву костяные шары.
- Вот если бы мы увидели транспаранты с надписями: "Добро пожаловать, братья-земляне!", картина стала бы логически завершенной.
Елена Эйло задумчиво, с растянутыми паузами меж слов:
- Интересно, как здесь ночью... Ведь Луны-то нет. Темнота, наверное, как во время солнечного затмения.
Петр Гриффит деловито поправил Елену:
- Ночью в океане и над лесом зонды отметили неяркое свечение. Скорее всего, микроорганизмы. Так что абсолютной темноты не ожидается.
В разговор вступил Иван Щербатов, выдавая свое разочарование:
Да и для кого тут освещение? На Земле Луна, потому что она нужна людям. А здесь - никого! Приедут первые поселенцы, заведут Луну, и все пойдет как на Земле. Слава Разуму!
В голосе Павелины на этот раз отсутствовали нотки восхищения:
- Как на Земле... А зачем как Земле? С нашими темпами развития через пару сотен лет придется снова искать место для нового переселения. А планета превратится в близнеца Земли, лишится и зелени, и голубизны.
- Павелина, ты успела полюбить третью планету больше своей, - заметила Северина Джинс, - Но ведь и Земля не так уж плоха...
После ее слов все замолчали. Напоминание о Земле вернуло десантников к мыслям о предстоящей работе, к мечтам об ожидающих их открытиях.
Десантный модуль опустился на лугу близ опушки леска, уходящего волнами зелени к северу на сотни километров. Энергетический луч погас и разведчики покинули модуль. Роботы принялись за установку базового лагеря, и земляне, облачившись в комбинезоны легкой защиты, занялись осмотром местности.
Рамона в сопровождении робота немедленно направилась к берегу моря, на его ласковый призывный шум. Трехлепестковый лотос на зеленом фоне ее комбинезона, знак принадлежности к кругу экзобиологов, белел затерянной в траве звездочкой. Рамона предпочитала работу в одиночестве. Остальные разделились на две группы: меньшая, вместе со вторым координатором Сэмом Джонсом, выбрала участок степи, начинающийся в двух километрах восточнее, а большая, к которой присоединились Максим Тур и Вито Форстер, углубилась в лес.
