Покачав головой, Тур вслед за другими подошел к Северине. На свободном пространстве в полсотни квадратных метров в обрамлении обнаженных камней пробивался на свет родник, волнистой струйкой уходя в глубь леса. Тур присел на корточки. Лель успел лизнуть красным язычком воду и, ласково заворчав, улегся на одном из булыжников, искрящемся вкраплениями минералов. Таким образом, и вода питьевая! Вполне естественно и закономерно! Пролететь среди звезд почти парсек, встретить неожиданно планету земного типа, выспаться на ней и отдохнуть в волшебном лесу... Как же тут без ручейка, струящего обыкновенную земную воду, только без примесей и не требующую очистки? К земному-то ручью Лель и сам бы не подошел, и хозяина не подпустил. Сохранение здоровья хозяина и друга для контактора первейшая заповедь.
Тур опустил ладонь в родник: вода приятно холодила пальцы. Сложив руки лодочкой, он сделал несколько глотков. Приятная утренняя свежесть наполнила организм желанием деятельности.
Утолившие жажду люди молча переглядывались, ожидая, пока главный координатор предложит подходящую идею. Но Максим Тур не торопился.
Анна Вирс, накручивая на указательный палец пепельный локон, осветилась своей неподражаемой улыбкой и нерешительно произнесла:
- Пора в лагерь, ведь он уже оборудован и роботы ждут нас. Но как хочется посмотреть, куда бежит ручеек. Я слышу запах большой воды, это недалеко.
Все шумно согласились с Анной, и Туру пришлось подчиниться. Он шел, изредка поглядывая в небо, будто надеясь увидеть незнакомые созвездия и узнать ответ на незаданный вопрос. Надо подождать. В лагере, в уединении, он поговорит и с Климовичем, и Беном Тагором, они поймут, если он ошибся. Без подтверждения своих наблюдений "Ойкуменой" либо признания их иллюзорности он не мог тревожить товарищей.
В синеющей дали виднелись легкие небольшие облачка, ослепительно белые, чуть окрашенные с одной стороны розовым. Они медленно плыли в одном направлении, обещая кому-то теплый или прохладный дождь. Только вот кому? Первозданность леса нарушали только шаги и голоса людей, прилетевших из дальнего далека. В степи тоже ничего живого, иначе они бы знали.
Вдоль ручья, повторяя его извивы, петляла тропинка, приведшая к озеру. Глубокая стального вида чаша, оконтуренная метровой песчаной полосой, застыла среди высоких трав. Песок желтый, чистый как контрольно-следовая полоса на границах земных заповедников. А к озеру вели лесные тропы, по одной из которых они пришли сюда! Или тропы сотворены за ночь тем чудотворцем, что взрастил райские плоды на месте цветов?
Металлическая синева прозрачного зеркала отражала и облака и склонившиеся над ней лица. Тур попробовал себя ущипнуть: уж не сон ли продолжается?
Ни животных, ни птиц, ни даже комара паршивого! Растительный мир. Тогда почему так все ухожено и чисто? Ни одного поваленного или упавшего дерева, даже пожухлого листа не встретить. В зеленой зоне "Ойкумены" они не могли бы добиться такого порядка, даже если бы отдали этому все силы и время. Где же прячется тот, кто следит за чистотой?
Не в том ли озере?
В океане Рамона услышала каких-то сирен. Или сирены - из тех загадок, к которым относится увиденное им ночное небо? Всего лишь видимость, созданная мозгом, опьяненным от растворенного в воздухе наркотика?
Тур смотрел в прозрачную глубь озера и думал о рыбе. О рыбе-кете, которую ему посчастливилось ловить в водах дальневосточного Амура. Когда-то давно, в другой, прежней, недоступной уже жизни случился у Тура отпуск и провел он его в тайге, на берегах амурского лимана. Его давний друг, тоже навигатор космофлота, списанный за невыполнение каких-то параграфов, заведующий теперь лесоугодьями в прибрежной зоне Татарского пролива, выхлопотал для бывшего коллеги лицензию на отлов "трех единиц".
Они прикрепили небольшую сеть к двум жердям, вырубленным среди прибрежного лесного молодняка, зашли по шею в спокойную вечернюю воду и закрепили жерди в речном илистом песке. Через час они вытянули сеть с застрявшей жабрами в ячее серебристой рыбкой сантиметров тридцати длиной. А еще лет тридцать назад, рассказывал ему за ухой экснавигатор, на такую сеть за несколько минут можно было взять не менее пяти полуметровых рыбин. А ведь тогда не было еще в тех местах комплексов рыборазводных фабрик, обязательных сейчас на каждой речке, на каждом озере стареющей Земли-матушки.
От воспоминаний отвлек замяукавший Лель, и пораженный Тур увидел подплывающую из глубины к берегу серебристую тень. Стараясь оправдать кошачье обличье, Лель стал демонстрировать нетерпение, тем предупреждая о возможной опасности.
Есть-таки живность в этих водах! Максим присел и опустил руку в воду. Рыбка, точно такая же, что вспомнилась ему только что, замерла рядом с рукой, чуть шевеля плавниками и полупрозрачными пластинами жабер. Тур медленно, преодолевая неуверенность, сжал пальцы и ощутил сквозь скользкие чешуйки подрагивающее тельце. Совсем как на Амуре, только вместо сети рука.
