Тур погладил рукой мягкую шерстку свернувшегося у него на груди Леля. Сиамский кот мирно посапывал. Тур усмехнулся, - он не сразу вспомнил, что Лель не простой кот, а контактор, биокибернетическая система, предназначенная для обеспечения его безопасности, диагностики, связи и много другого, чего сам человек сделать не в состоянии. Что ж, если контактор спокоен, ему не о чем беспокоиться, все в норме.
Но все ли? Максим во вновь поднявшейся тревоге повторно обратил взгляд на звездное небо. И внутренне содрогнулся: звезды располагались не так! Не так, как должны бы на земном небосводе или над планетами альфы Кентавра. И, естественно, не так, как на полпути между ними. Он нашел только три или четыре созвездия привычных очертаний. Где же Большая Медведица, с которой он всегда начинал обзор в начале дежурств в навигаторской? Сейчас даже при самом горячем воображении нельзя было обозначить привычный ковш и его ручку. А вот представить и увидеть передние и задние лапы вознесенного на небеса зверя и задранную в реве пасть было легко. Теперь созвездие оправдывало свое название.
Где же он? И что случилось с его товарищами? И "Ойкуменой"? Тур в беспокойстве вскочил на ноги, сбросив дремлющего Леля на траву. Тело было удивительно легким, каждая клеточка, отдохнувшая за время сна, дышала здоровьем и бодростью. Ежесекундно оглядываясь на светлеющее утренними сумерками небо, Тур принялся будить спящих, приказав Лелю установить связь вначале с группой, отправившейся накануне в степь, а затем с "Ойкуменой".
Первым отозвался Петр Гриффит.
- Доброе утро, Максим. Я никогда не чувствовал себя так свежо, так, я бы сказал, радостно. И все вокруг разделяют мое состояние. Эта степь - сказка; здесь цветы - невиданные, запахи - неслышанные. За одну ночь на лугу мы сняли стрессы всей прежней жизни. Не планета, а рай...
Вслед за ним с морского берега отозвалась Рамона.
- Петр, Максим, - голос Рамоны был еще более восторженным, чем у Гриффита, - Я в восхищении со вчерашнего вечера. Даже удивительно, как это мне удалось уснуть! Столько впечатлений! Океан - сказка! Я хорошо знаю Большой Барьерный Риф. коралловые поля Аравийского моря или Красного, но здесь такое! Море светится даже ночью на много метров вглубь.
- Вот и сейчас... Жаль, у меня нет аппаратуры. Ведь это настоящие сирены... У берега! Их еще не видно, но музыка... Какая от них музыка, какое пение! Друзья, мы привезем на Землю радость!
- Да помогут нам звезды! - нетерпеливо воскликнул Тур, прижав пальцы к вискам, - Какая радость? Посмотрите-ка лучше на небо.
И сам в несчетный раз поднял голову. Но уже разворачивал оранжевые крылья рассвет, в небе сияло лишь несколько самых ярких звезд.
- Небо как небо, - услышал он рядом голос Вито Форстера, - Чем ты так озабочен? Трудно быть главным, особенно координатором. Забота о массах не дает спокойно спать и приносит напрасные хлопоты.
Вито стоял рядом, улыбаясь сквозь роскошную бороду. Его контактор-коршун уже поднялся в воздух, обозревая окрестности.
- Максим, не будь излишне подозрителен. Температура воздуха двадцать два по Цельсию, влажность как положено, давление атмосферы как над Гавайями. Что еще надо? Вот придет день, и подумаем, что дальше.., - Вито рассмеялся по-детски беззаботно, - Оторвись от неба, мы от него никуда не денемся. Оглянись вокруг, посмотри на чудо диковинное.
Тур последовал взглядом за взмахом рук Форстера. Не согласиться с ним было нельзя: за ночь произошло чудо. На месте вчерашних цветов на ветках висели разнообразные по форме и окраске плоды. До любого из них можно легко дотянуться рукой, да ветки и сами тянулись к людям. Вот, справа: краснобокие, светящиеся изнутри яблоки, а там, - нечто похожее на земные груши, только очень крупные. Он оглянулся: вся его группа сгрудилась вокруг громадного куста, усеянного ягодами размером с лесное земное яблочко; они горели малиновым цветом и источали густой пьянящий аромат.
Каким-то образом за ночь случилось волшебство. Тур потер ладонью лоб, разглядывая тянувшиеся с поляны в разных направлениях тропинки.
Наверное, фокус со звездами ему приснился. Или его посетила утренняя галлюцинация, след последних переживаний. Придется отложить сеанс связи со звездолетом, иначе экзопсихологи его отправят на орбиту. От волнения у Тура пересохло во рту, захотелось пить. Он произнес громко, ни к кому не обращаясь:
Если за несколько часов цветы превращаются в такие плоды, можно бы и ручеек какой-никакой поближе подвести.
И, ничуть не удивившись мгновенному исполнению желания, услышал из-за деревьев голос Северины:
- Желающих испить водицы родниковой прошу ко мне. Здесь такой ручеек обворожительный, совсем как живой.
