Комната была довольно просторной и светлой. Двуспальная кровать в стиле Генриха II была накрыта бледно-розовым пуховиком, на котором был вышит цветочный узор.
Из окна с белыми хлопчатобумажными занавесками были видны плакучие ивы, которые грустно касались концами ветвей медленных вод Марны.
У левой стены стоял покрытый патиной деревянный комод, на котором сидела кукла; ее голубые глаза были полузакрыты, волосы заботливо причесаны. Она была одета по моде семидесятых годов – в клетчатую юбку и темно-зеленый свитер с широким воротником. В верхнем ящике комода де Пальма обнаружил целую коллекцию вышедшего из моды белья, в остальных были носки и колготки.
Он задвинул ящики обратно и перешел к стенному шкафу. Все в нем было уложено в строгом порядке и идеально выглажено. Несколько строгих костюмов, юбки из всевозможных тканей, но только зеленые и темно-сиреневые. Все это пахло нафталином. Он закрыл дверцы шкафа и позволил своему взгляду блуждать по комнате наугад. Напротив кровати стоял письменный стол Элен Вейль. Вещи на нем до сих пор были разложены также в идеальном порядке – ручки справа, степлер слева и сбоку пачка ксерокопий – несомненно, материалы для уроков, которые она готовилась провести. Над столом висела фотография, сделанная, должно быть, незадолго до ее смерти. На ней Элен была снята рука об руку с молодым человеком примерно ее возраста.
Фотография выцвела от времени. Де Пальма наклонился ближе, чтобы лучше ее рассмотреть, и вздрогнул: спутником Элен был не кто иной, как Тома Отран. На заднем плане была не очень четко, но все же видна надпись на стене. Первые буквы слова, которые находились у Элен над головой, не попали в кадр, но то, что было видно, позволяло предположить, что это было слово «университет». Дальше стояла заглавная буква «П», а после нее маленькая буква, но какая – невозможно было разобрать. Де Пальма снял фотографию со стены, поставил на стол и повернул к свету. Затем сделал с нее снимок фотоаппаратом мобильника. Результат получился не очень хороший, но годился как заметка на память. Затем повесил фотографию на место, немного жалея, что нарушил порядок в комнате.
На первом этаже что-то зазвенело: должно быть, Клер Пейе хлопотала на кухне. Де Пальма спустился вниз и немного побыл один в гостиной. Все пространство одной из стен занимала библиотека. Она состояла только из книг по истории и биографий. На низком столике лежало несколько женских журналов. Мать Элен вышла из кухни.
– В каком университете училась ваша дочь?
– В университете Экс-ан-Прованса. Она училась очень хорошо.
Де Пальма заговорил о фотографии над письменным столом.
– Кто этот молодой человек, который снят на ней вместе с Элен?
– На фотографии, которая в ее комнате? Я никогда не знала по-настоящему, кто он.
– Что вы имеете в виду, говоря «по-настоящему»?
– Я думаю, это ее тогдашний парень. Я много раз спрашивала Элен о нем, но она не отвечала.
Мать Элен подняла глаза и посмотрела в сторону лестницы и черного прямоугольника – входа на верхние этажи. Она как будто искала улетевшие воспоминания.
– Я думаю, что она была влюблена в него, но не знаю даже его имени. Откровенно говоря, я ничего не знала о ее любовных делах.
Дрожащей рукой она поправила седую прядь, которая выбилась из прически.
– Поймите, я не учила ее любить мужчин. Напротив, я советовала ей остерегаться парней, которые подходят к ней слишком близко. Вы ведь знаете, она была красива!
– Вы знаете, почему она порвала с этим человеком?
– Кажется, он был наполовину сумасшедшим. Это все, что я знаю. Мой сын был немного знаком с этим человеком и мог бы поговорить с вами.
Де Пальма вглядывался в то, что происходило за окнами. Придет ли Жереми Пейе, как он предполагал?
– Вы сказали мне, что ваш муж увлекался археологией. Каким периодом истории он интересовался?
– Первобытной эпохой… Точнее, первобытным искусством. Он ездил на раскопки, но я не знаю куда. В Провансе, кажется, много мест, где жили первобытные люди.
– Ваша дочь ездила вместе с ним?
– Да, и так часто, как могла. Всегда вместе с братом, который изучал первобытную историю.
– А вы?
– Нет. Когда мой муж был с детьми, я была не в счет! И потом, я не интересуюсь старыми камнями.
– Вы слышали, чтобы они разговаривали о статуэтках?
Клер Пейс покачал головой и замахала руками:
– Точно нет! И если бы муж даже говорил о них со мной, я бы этого не запомнила.
– Может быть, что-то говорил ваш сын?
– Нет.
В глубине сада стукнула дверь.
– Это возвращается мой сын!
Незаметно для Клер Пейе Барон вынул из кобуры свой револьвер. Потом встал в дверях и стал следить взглядом за единственным выходом в сад. Жереми Пейе прошел к себе через кухню. Прошло немало времени, прежде чем он появился снова. Он что-то прятал на спине под одеждой.
– Я знал, что вы придете сюда! Знал! Покончим с этим! – крикнул он в сторону Барона.
В этот момент в дверь позвонил Бессур, и де Пальма открыл ему.
– Вы арестованы за убийство Кристины Отран и ее брата Тома, – спокойно сказал де Пальма сыну хозяйки дома.
Пейе уронил на пол ружье для подводной охоты, которое прятал на спине.
