Выслушав мои доводы, Алексей Петрович выделил мне просторный, крепкий каменный дом в ремесленном квартале Великого Новгорода, с прилегающей к нему большой мастерской и огороженным двором. Идеальное место.
Переезд был целой операцией. Мы грузили черный куб на самую прочную повозку, укутав его в несколько слоев войлока и шкур. Солдаты Романовича и Долгорукова обеспечивали сопровождение. Их суровые лица и обнаженные мечи распугивали любопытных зевак.
Весь город, казалось, высыпался на улицы, чтобы поглазеть на это странное шествие. Слухи о «говорящей коробке барона» и «шайтан-машине» уже расползлись по всем лавкам и кабакам, обрастая самыми невероятными подробностями. Я был рад, что здесь религия не получила
Едва мы разместили «Феникс» в новой мастерской и подключили к нему Руническое Ядро, работа закипела с новой силой. Не было больше времени на долгие расчеты, на изящные инженерные решения. Нужна была эффективность. Простая, грубая, смертоносная эффективность.
Новгород превратился в огромный военный лагерь, в муравейник, готовящийся к обороне. Я собрал во дворе новой мастерской всех, кто мог работать — моих крестьян из Хмарского, хламников, городских ремесленников, даже женщин и подростков.
— Слушайте меня внимательно! — голос мой разносился над притихшей толпой. Я стоял на перевернутой бочке, чтобы меня было лучше видно. — На нас идет враг. Много врагов. И чтобы встретить их достойно, нам нужно не только мужество, но и хитрость. Мы превратим Ущелье Черного Ворона в огненный ад. И вы мне в этом поможете.
Я объяснил им принцип. Просто, наглядно, без сложных терминов и формул. Так, чтобы понял и седобородый плотник, и молодая девчонка, до этого знавшая лишь, как доить козу.
— Смотрите, — я взял в руки пустой глиняный горшок, бочку с сосновым варом и жбан с самогоном, который Михалыч, верный своему слову, начал гнать в промышленных масштабах, едва Иван вернулся с добычей с Севера. — Все очень просто. Берем вот такой горшок. На треть заполняем его вот этой черной, липкой жижей, — я зачерпнул палкой густой, пахучий вар. — Это нужно, чтобы наша «горячая посылка» прилипла к врагу, к его одежде, к щиту, и горела дольше. Затем, — я взял жбан с самогоном, — доливаем почти доверху вот этим. Осторожно! Эта штука горит так, что мама не горюй! И, наконец, — я взял кусок старой, промасленной ветоши, — затыкаем горлышко. Плотно, чтобы не вылилось. Фитиль должен торчать наружу. Все. Наш «огненный горшок» готов. Ваша задача — наделать таких как можно больше. Сотни. Тысячи. Каждый такой горшок — это несколько выведенных из строя дикарей. Это спасенные жизни наших воинов. Понятно?
Толпа одобрительно загудела. В их глазах был страх. А куда ж без него? Страх неминуем. Весть о том, что враг движется к нам долетела даже до самых отдаленных от Новгорода маленьких хуторов. К моему удивлению, народ оттуда повалил в город, чтобы помочь, а не ринулся бежать в леса и копать землянки.
Люди стали работать. Активно. Вовлеченно. Как люди, которым дали простое, понятное и, что самое главное, очень полезное дело. Они чувствовали свою причастность к грядущей битве. Они становились ее участниками.
И процесс пошел. Весь город, казалось, превратился в одну большую мастерскую по производству «коктейлей Молотова». Женщины и дети таскали глиняные горшки от гончаров, мужчины смешивали адскую смесь, разливали ее, затыкали фитилями. Запах самогона, смолы и мазута, который хламники все-таки успели привезти из своей вылазки, стоял над всем ремесленным кварталом.
А я… я снова заперся в мастерской. Пока народ собирал «огненные горшки», пока «Феникс» с монотонным гулом печатал детали для катапульт и арбалетов, я занимался своим собственным проектом. Своим «инженерным сюрпризом».
Я собирал ловушки. Но не простые «волчьи ямы». Нечто куда более изощренное. Я гордился одной из них особенно. Это была механическая ловушка, которую я мысленно окрестил «Еж». Она представляла собой прочный деревянный ящик, внутри которого на мощных пружинах был установлен механизм, способный с огромной силой выбросить целый сноп тонких, остро заточенных металлических шипов.
Я долго возился с чертежами, пытаясь добиться максимальной эффективности. Рассчитывал угол разлета, силу пружин, вес и форму шипов. «Феникс» послушно печатал мне пружины нужной жесткости, шестерни для спускового механизма, сами шипы — легкие, но прочные, с зазубринами, чтобы их было труднее извлечь из раны.
Единственный минус этой конструкции — долгая и сложная перезарядка. Нужно было сжать мощные пружины, аккуратно уложить несколько сотен шипов в кассету, взвести спусковой механизм. Это занимало уйму времени. Но я рассчитывал не на многократное использование. Мне нужен был один, но ошеломляющий удар.
