Он услышал, как Аббасов длинно и витиевато выругался, и усмехнулся, хоть ситуация и мало располагала к веселью. До этой минуты он ни разу не слышал мата из уст лощеного и интеллигентного директора нефтеперегонного завода. Хотя и догадывался, что вряд ли тот и с рабочими разговаривает на безукоризненно правильном русском языке, который к тому же вовсе не был для него родным.
— Я буду через тридцать минут, может, чуть раньше, — сообщил Никита. — Пока поднимайте людей и прочесывайте лес. Обитатели усадьбы все в своих комнатах?
— Нет. — Голос Аббасова звучал растерянно. — Нет Гошки, мальчик поехал на дискотеку в город. И Темы тоже нет, у него какие-то дела срочные появились, обещал к утру вернуться. Жаль, конечно, все-таки еще двое мужчин. Для поисковой операции они бы нам не помешали.
— Не помешали, но и не помогли бы, — непонятно сказал Чарушин. — Ясно. Приступайте, Рафик. Нам нужно успеть найти ее живой.
С такой скоростью, с которой он доехал до Знаменского, Никита, как ему показалось, не ездил никогда. Машину заносило на поворотах, швыряло по скользкой зимней дороге и от серьезных неприятностей спасало лишь полное отсутствие других авто на ночном шоссе. Даже не пытаясь припарковаться на стоянке, Чарушин бросил машину на лужайке перед входом и бегом бросился к стоящему на крыльце Рафику, рядом с которым приплясывала от волнения маленькая хрупкая фигурка — Тата.
— Ну что? — спросил Никита, по неподвижности Аббасова понимая, что нет, не нашли.
— Василий Петрович пришел с собакой, привел десять человек. Они в лесу, но толку мало, темно слишком. Одна надежда на Барона.
— В доме все осмотрели?
— Каждый уголок. Сергей сейчас в бассейне, решили там поглядеть, на всякий случай. И в бане.
Из-за дома появился Павлов. Был он до синевы бледен, так, что лицо его резко выделялось в темноте. В ответ на невысказанный вопрос он лишь отрицательно покачал головой и закусил губу.
— Ну что, присоединимся к той команде, которая в лесу? — то ли спросил, то ли приказал Аббасов. — Тата, иди в дом, замерзнешь.
— Постойте! — Никита предупреждающе поднял ладонь. — Постойте, что-то здесь не то. Ее не могли увести в лес.
— Почему? Валентину же увели, — растерянно сказала Тата.
— Валентина пошла туда по доброй воле. Она доверяла преступнику и не боялась его. Нина в нынешней ситуации ни за что не пошла бы ночью в лес добровольно. Она понимала, что в доме совершено преступление, несколько преступлений, и после случившегося с Валентиной вряд ли восприняла бы это за приглашение прогуляться. А значит, подняла бы шум.
— А вдруг ее увели силой? Или утащили в бессознательном состоянии? — Голос Павлова дрогнул.
— Сергей, — Никита положил руку ему на плечо, — как ты себе это представляешь? Да, ее в кабинете могли, скажем, оглушить. Но как бы потом ее вынесли из дома? Ведь еще никто не спал, а значит, кто-нибудь обязательно бы услышал, как волокут тело по коридору, увидел это в окно. Понимаете, о чем я?
— Но Нины же нет. И в доме мы только что под каждую кровать не заглянули. Если ты знаешь, где она, то говори уже, не томи.
— Я не знаю, я пытаюсь рассуждать логически, — признался Никита. — История с лесом кажется мне маловероятной. В доме Нины нет. В чью-то машину она тоже вряд ли бы села или хотя бы поставила в известность тебя или вон Рафика. Ее выманили из дома под каким-то предлогом. Например, сказали, что я вернулся из города и жду ее для серьезного разговора. Или пообещали показать что-то важное, имеющее отношение к Липатову. Она пошла, потому что не видела в этом угрозы. Кстати, Сергей, какая ее одежда на месте, а какой нет, вы проверяли?
— Нет только шубки. Шапка на месте, платок тоже. И перчатки. Как лежали в прихожей, так и лежат.
— Еще один аргумент в пользу того, что она не собиралась в лес. Она накинула шубу, чтобы выскочить ненадолго из дома. А значит, вариант только один. Странно, что вы его до сих пор не проверили.
— Какой? — Теперь уже нетерпение слышалось в голосе Рафика.
— Коттеджи. Она в одном из коттеджей, и если ее выманивали на встречу со мной, то в том, в котором жила моя Полина. Если бы я назначил встречу в этом коттедже, то это точно не выглядело бы подозрительно.
— Я ходил к коттеджам, — устало сказал Павлов. — Я ж не идиот все-таки, Никита. Я проверил баню, бассейн и коттеджи. Я обошел их все. Они заперты, света нет. И тихо.
— Конечно, заперто. — Никита начинал сердиться. — А ты хотел, чтобы тебя там ждали с распахнутыми дверьми? Следы у входа есть?
— Я не обратил внимания, — растерянно сказал Павлов.
— Понятно, ты же не сыщик. Все ясно, надо идти туда. Только тихо, чтобы он, испугавшись, глупостей не наделал.
— Он — это кто? — спросил Павлов, а Рафик только посмотрел на Никиту и сокрушенно покачал головой.
— Тата, — Чарушин повернулся к молодой женщине и теперь смотрел на нее то ли печально, то ли оценивающе, — вы знаете, где сейчас Артем?
