-Тебе зачем?
-За него заплачу.
-Больной что ли?
-Сколько?
-Пятнадцать тысяч.
-А если подумать?
-А если подумать, то щенок стянул шестнадцать с половиной, но если учесть, что ты тут вообще ни при чём, то мы, так и быть, скостили до ровного числа.
Парень секунду помолчал, потом порылся в барсетке, достал странного вида блокнот, отодрал листок, вписал сумму в поле, расписался и протянул мужчине.
-И что это за писулька?- грубо спросил один из его товарищей.
-Это чек. Идёте в банк, обналичиваете, получаете деньги,- спокойно ответил юноша, только уголки губ чуть презрительно скривились.
-И что, ты думаешь, мы поверим во всю эту фигню? Появился прекрасный фей и спас бедную Золушку?
-Можете не верить, мне всё равно. В любом случае Золушку вы не догоните, а это единственный шанс вернуть назад свои деньги.
-Тебе-то оно зачем?
Юноша пожал плечами и как-то невпопад проговорил:
-Всегда хотел завести себе зверушку на побегушках.
Когда в дверь постучали, Олесь как раз выбрался из ванны и настроение имел умиротворённо-благодушное.
-Кто там?
Вместо ответа опять постучали. Кто это такой глухой?
-Тёть Мань, вы? Я честно вас не топил…
На пороге стоял Никита. Скулы от ночного мороза свело, выражение лица как всегда скучающее, пальто расстёгнуто, как будто уже перед родной квартирой стоит. Ну и валил бы в родную квартиру, чего на ночь глядя своей постной миной честных людей беспокоить?..
Олесь в очередной раз поставил в памяти заметку – купить глазок и влепить в дверь, чтоб не натыкаться на вот такие приятные сюрпризы.
-Дверью ошибся,- мрачно сказал он.- Пять шагов на север, дверь с латунной ручкой, доброй ночи,- и попытался закрыть собственную, обшарпанную и во всех смыслах неприметную – своеобразный оберег от квартирных воров.
Между дверью и косяком вырос ботинок Никиты.
-Чего тебе?
-В гости пришёл.
-Поздно уже для гостей. Домой вали, а то мама начнёт переживать, где это её золотой мальчик подевался.
Это Олесь сказал зря. Никита раздул ноздри и просто саданул дверь ногой, вламываясь в квартиру уже даже без намёка на вежливость. Осмотрел прихожую, уже давно убранную, а потому вполне себе жилую, хотя и не такую изысканную, как у Прохоровых. Был как-то Олесь у них в квартире – тётя Маша затащила отчаянно сопротивляющегося парня к ним «на чай». Оказалось, под чаем подразумевался день Рождения дяди Паши, отчего Олесь до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке – гостей было всего две семейные пары и на него они смотрели с любопытством, но без всякой надменности. И всё же парень чувствовал себя до боли чуждым этому миру – он словно ослеп в комнате с фамильным серебром и потемневшими от времени портретами в старых и тоже потемневших рамах. Он просто забился в угол и, как тётя Маша не старалась, так и остался тихим и неразговорчивым. Тогда он едва ли не впервые сообразил, насколько далеко друг от друга могут находиться его затхлый серый мирок и яркий солнечный мир Никиты. И почему он может позволить себе быть такой надменной скотиной…
А сейчас Никита вломился к нему и спокойно осматривается, будто полубог спустился в мир смертных и теперь думает – а зачем он вообще это сделал?
-Чай хоть предложи из вежливости,- наконец обронил Никита, проходя уже в гостиную. Квартира Олеся была намного меньше, чем у Прохоровых – обычная двухкомнатная. В маленькой спальне всегда жил сам Олесь. В гостиной когда-то спала мама, теперь здесь проходили дружеские встречи Стасика, поэтому гостиную Олесь, если честно, не любил и заходил сюда исключительно с тряпкой и ведром. Никита в ней выглядел таким же чужим, как и сам Олесь в его квартире.
-Скажи, а зачем ты обокрал тех мужиков?- Никита через плечо глянул на негостеприимного хозяина, прилипшего к косяку и нежелающего проходить в гостиную. Олесь не любил, когда синие глаза смотрели прямо на него – он начинал беспокойно возиться, точно нашкодивший ребёнок.
-Захотел и обокрал,- зло бросил он. Значит, не показалось, и именно Никита гаденько ухмыльнулся ему у светофора.
Никита повернулся. Медленно подошёл. Остановился совсем рядом, так, что его дыхание коснулось сырой макушки Олеся. В лицо бросился жар, перед глазами очень не вовремя пронеслось заезженное уже видение бесстрастного лица Никиты в той злополучной кабинке.
-Шёл бы ты уже, а?- не осмеливаясь поднять лицо, тоскливо пробурчал Олесь, и вознамерился уйти сам, хотя бы обратно в коридор. Не вышло – Никита просто преградил путь ногой.
-Зачем тебе деньги? У тебя ведь есть мажорный папик, который отстёгивает в карман.
-Он мне не папик!- рассерженно выкрикнул Никите в лицо Олесь и зло пнул мешающую пройти ногу.
-Только не надо мне сказок, что мужик просто так о тебе заботится,- невозмутимо любуясь Олесиной истерикой, продолжил Никита.- Он тебе не отчим, не сват, не брат и вообще не родственник. С какой стати ухоженный небедный дядька на бентли будет присматривать за таким смазливым мальчиком, а?
