-Олесь…- хриплым полушёпотом простонал Никита, зарываясь носом в треугольник между ухом и шеей. Пальцы смыкнули шнуровку на штанах, ещё раз жадно пройдясь по внутренней стороне бёдер. И в тот же миг Олесь пришёл в себя – словно ледяной водой облили. Что он делает?! Что ОНИ делают?!! Выгнулся гибкой кошкой и что есть сил кусанул сбрендившего Никиту в шею. И не дав тому прийти в себя – оттолкнул и бросился мимо него. Туда, где всегда искал защиты от горячечных припадков матери – в спальню. Только давно прошли те времена, когда его могла спасти приставленная к двери табуретка. Никита бахнул по двери кулаком – раз, второй и попросту вышиб её пинком.
-Ты окончательно ополоумел?- заорал Олесь, едва увернувшись от свистнувшего мимо табурета.
Никита молча сгрёб его в охапку и, мельком оглядев маленькую, завешанную атласами звёздного неба, комнату, кинул на кровать.
-Нет! Перестань!!! Никита, ХВАТИТ!!!
Олесь кое-как перевернулся на спину, выкрутиться из сильных ледяных рук одноклассника полностью он не мог – руки остались пришпиленными между спиной и кроватью, к тому же связаны содранной с плеч рубашкой. Футболка, которую он надел после ванны под рубашку, превратилась в живописно истерзанные лохмотья… Хорошая была футболка – её ему когда-то мама на день Рождения подарила…
-Да что с тобой? Я что, разве повод давал?!
-Нет, но мне захотелось попробовать секса с парнем, а на остальных у меня не особо поднимается.
Самая идиотская отмазка и самое идиотское решение.
-На Вилена поднялся!
-Ммм… он пыхтел минут десять, а потом я заметил, как ты за нами наблюдаешь…
-Да мне всё равно!- взвился Олесь, зажмуриваясь и стараясь вытравить чёртово воспоминание.- Я нормальный! Ты меня слы…
Теперь губы были горячими-горячими. И они больше не хотели дразнить.
-Открой рот,- хрипло потребовал их обладатель.
Олесь упрямо мотнул головой и отвернулся. Сидящий сверху Никита осторожно коснулся пальцами ещё плотнее сжавшихся губ.
-Лучше расслабься и получи удовольствие,- тихо предупредил он.- Я тебя всё равно возьму.
-Пошёл с меня вон, гад!- Олесь трепыхнулся, но Никита был тяжелее и сидел в куда более удобной позе, чем он лежал.- Хочешь с парнем перепихнуться – найди себе кого посговорчивее!
-А может я не хочу кого посговорчивее,- вкрадчиво мурлыкнул Никита, расстегивая свою рубашку.- Ты забавная зверушка. Ты чуть ли не единственный, кто видел мои недостатки.
-Я тебя умоляю, ты не слишком их и прятал.
-Ага,- согласился парень.- Только остальные мне всё прощали за сладкую мордашку, а ты лишь страшнее зыркать из углов принялся.
Олесь горько хмыкнул, всё так же продолжая смотреть в сторону.
-Если тебя это так раздражает, я больше не буду. Честное слово.
-Я совсем не против,- прохладная ладонь скользнула под изувеченную футболку, едва касаясь, прошлась по коже.
Олесь сглотнул – то ли от холода, то ли от прикосновений, по коже побежали мурашки.
-Я на тебя заявление накатаю… твоему же бате….- скривился – пальцы зацепили сосок.
-Да пожалуйста,- Никита гадко улыбнулся, чуть скребнул твердеющий сосок ногтем.- Я ещё с тобой и до отделения прогуляюсь, посмотрю, как ты рассказывать будешь, как тебя в попу поимели.
Он ничуть не изменился – он был всё тем же чудовищем, из-за которого Вилен выпрыгнул из окна, а несостоявшийся жених аспирантки попал в аварию. И Олесь был таким же – просто картой в колоде, которую сыграют и бросят. Или ещё хуже – порвут, как предыдущие.
Перед глазами поплыло.
Никита наклонился и принялся сосать чёртов сосок прямо через ткань.
-Пусти мен-нн-н… не надо… ну пожалуйста…
-Когда ты умоляешь, у меня вообще крышу сносит…- хрипло выдохнул Никита.
Полетела на пол шнуровка, выдернутая из штанов. Туда же отправились и сами штаны. Его ноги Никита положил себе на плечи, мимоходом поцеловав бёдра.
-Никогда ничего подобного не делал,- предупредил он, склонился и лизнул головку.
-Не хочу,- едва ли не прохныкал Олесь, выгибаясь. Опять попытался выкрутиться. Ничего не вышло. Никита даже не заметил слабого трепыхания – он обхватил ствол пальцами и то ли вылизывал его, то ли дрочил. Мозги Олеся плавились – он почти перестал соображать, что происходит, ему просто было жутко страшно и жутко хорошо. И от этого становилось ещё страшнее. Из мира исчезло всё, кроме горячих губ, плотно обхвативших его член. Всё дальше и дальше, ближе к основанию. И он уже сам двигает бёдрами, то ли нанизываясь, то ли нанизывая.
Когда Олесь кончил в рот Никите, тот только ухмыльнулся – облизал средний палец и, уже увлажнённый, прижал к его заднему входу.
-Только не говори, что решил оставить меня без сладкого, маленький эгоист,- бархатисто промурлыкал он. Надавил.- Не сжимайся ты так.
Олесь хныкал, стонал, сопел… и вдруг дёрнулся, высвобождая наконец руку из растянутого узла. Взбрыкнул ногами, отталкивая насильника. Кое-как собрал сознание в одно цельное «я». Ноги едва шевелились и идти отказывались – это он понял, когда соскользнул с кровати и, сделав два шага, растянулся на полу, впечатавшись носом в пропаленный когда-то ковёр.
