Он встал и обошёл стол, чтобы оказаться рядом с ней. Хельга тоже поднялась. Они стояли лицом к лицу, глядя друг другу в глаза.
— Ты сделаешь меня счастливейшим из людей, — тихо сказал Рюрик, берясь её руку в свою. — И вместе мы создадим то, о чём я мечтал с детства — не просто державу, не просто союз племён, а настоящее государство, где каждый найдёт своё место.
Хельга улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла и света, что даже просторный зал словно стал ярче:
— Я верю в это, Рюрик. И я сделаю всё, чтобы помочь тебе воплотить эту мечту в жизнь.
Рюрик притянул её к себе, заключая в объятия. Он чувствовал тепло её тела, запах трав в её волосах, биение её сердца, и понимал, что никакие победы, никакие завоевания не могут сравниться с этим простым счастьем — держать в руках любимую женщину, зная, что она разделит с тобой твой путь.
— Когда совершим обряд? — спросила Хельга, не отстраняясь.
— Как только закончим с восстановлением Ладоги и я вернусь из Изборска, — ответил Рюрик. — Это будет в начале зимы. По традиции варягов, это счастливое время для свадеб.
Хельга кивнула:
— И по обычаям веси тоже. Зимние свадьбы приносят крепкие союзы, а детям, зачатым в это время, дают особую силу и мудрость.
На мгновение их взгляды встретились, и Рюрик увидел в её глазах обещание не только политического союза, но и гораздо более глубокой, личной связи. Обещание разделённых ночей, утренних пробуждений рядом, будущих детей, наследников его трудов и её мудрости.
Стук в дверь прервал их объятие. Они быстро отстранились друг от друга, хотя в этом не было необходимости — их отношения уже не были секретом в крепости.
— Войдите, — сказал Рюрик, возвращаясь к своему месту за столом.
Дверь открылась, и вошёл Вадим, суровый словен, ставший одним из ближайших соратников Рюрика.
— Князь, пленные готовы к допросу, как ты приказал, — сказал он, бросив быстрый взгляд на Хельгу. — И прибыл гонец из Новгорода с новыми вестями.
— Что за вести? — спросил Рюрик.
— Восточные купцы, прибывшие по Волжскому пути. Они говорят о землях за далёкими горами, о богатых городах и караванных путях.
Рюрик и Хельга переглянулись. Восточная торговля всегда привлекала варягов, но часто была связана с опасностями и неизвестностью.
— Я приду, — сказал Рюрик. — Подготовь карты и принеси вино для гостей. Я хочу услышать всё, что они могут рассказать об этих землях.
Вадим кивнул и вышел. Рюрик снова повернулся к Хельге:
— Ты присоединишься к нам? Твоё знание языков может пригодиться.
— Конечно, — согласилась она. — Я только проверю, как Синеус, и принесу ему травы, которые обещала.
Она направилась к двери, но на пороге обернулась:
— Рюрик?
— Да?
— Я счастлива, — просто сказала она и вышла, оставив его стоять с улыбкой, которую он не мог, да и не хотел сдерживать.
Некоторое время Рюрик оставался неподвижным, погрузившись в мысли о будущем, которое теперь казалось ещё более ярким и многообещающим. Затем встряхнулся, возвращаясь к реальности. Его ждали пленные, гонцы, карты, бесконечные решения, которые нужно было принимать.
Такова была цена власти. Но теперь, зная, что рядом будет Хельга, эта ноша казалась легче.
В зал протянуло свежим речным воздухом. Ветер, пришедший с востока, нёс запахи далёких земель и неизведанных возможностей. Рюрик глубоко вдохнул, чувствуя, как в груди разливается спокойная уверенность.
Впереди был долгий путь. Путь созидания, объединения, преодоления. Путь, который заложит основы государства, пережившего века, империи, эпохи.
И этот путь начинался здесь и сейчас, в маленькой северной крепости, где варяжский князь, его славянская невеста и один неуёмно энергичный наставник закладывали первые камни в фундамент будущей державы.
***
### СИНЕУС
Комната Синеуса утопала в полумраке. Тяжёлые шторы на окнах почти не пропускали солнечный свет, а единственная свеча на столе давала лишь слабое, колеблющееся пламя. Сам хозяин комнаты лежал на широкой кровати, укрытый меховыми покрывалами, несмотря на относительно тёплый день.
Звук открывающейся двери заставил его повернуть голову. Синеус знал, кто это — только один человек входил к нему без стука.
— Зачем ты сидишь в темноте, брат? — спросил Рюрик, подходя к окну и отдёргивая шторы. Солнечный свет хлынул в комнату, заставив Синеуса поморщиться. — Воздух и свет помогают выздоровлению, так говорят лекари.
— Лекари говорят много, — слабо улыбнулся Синеус. — Но некоторые болезни им не подвластны.
Рюрик сел на край кровати, внимательно глядя на брата. За последние месяцы Синеус сильно изменился. Его некогда полное лицо осунулось, кожа приобрела желтоватый оттенок, глаза запали и потускнели. Только в них ещё временами вспыхивали искры прежнего ума и проницательности.
— Виктор сказал, что смог облегчить твою боль, — сказал Рюрик. — Это правда?
Синеус кивнул:
— Да, его снадобья помогают. Боль отступает, и я могу хотя бы ясно мыслить. Но мы оба знаем, что это лишь отсрочка.
Рюрик стиснул зубы. Он не привык чувствовать себя беспомощным, но перед лицом болезни брата все его военные и политические таланты были бесполезны.
