— Я слышал о Труворе, — продолжил Синеус, меняя тему. — Жаль, что не смогу попрощаться с ним.
— Мы все попрощаемся с ним, когда я вернусь из Изборска, — твёрдо сказал Рюрик. — Я привезу его прах, и мы устроим достойное погребение, как подобает князю и воину.
Синеус смотрел на брата с печальной улыбкой:
— Всегда такой решительный, такой уверенный. Ты никогда не принимаешь поражения, даже от смерти.
— Смерть — часть жизни, — ответил Рюрик. — Но пока есть хоть малейший шанс на победу, я буду бороться. И за тебя тоже, брат.
Синеус слабо махнул рукой:
— Оставь. Лучше расскажи, что происходит в крепости. Я устал лежать здесь, словно немощный старик, но сил выйти пока нет.
Рюрик с готовностью рассказал о восстановлении повреждённых зданий, о допросе пленных, о вестях, привезённых купцами с востока. По мере его рассказа, лицо Синеуса оживлялось, в глазах вновь появлялся интерес к жизни.
— А что с Хельгой? — спросил он, когда Рюрик сделал паузу. — Ты говорил с ней?
Лёгкая улыбка тронула губы Рюрика:
— Да. Она согласилась стать моей женой.
Синеус с неожиданной силой схватил руку брата:
— Это хорошо. Очень хорошо. Она умна, смела и добра. Такая женщина укрепит не только твоё сердце, но и твою державу.
— Я рад, что ты одобряешь мой выбор, — сказал Рюрик. — Твоё мнение для меня важно.
— А важно ли оно для других? — вдруг спросил Синеус, и в его голосе прозвучала неожиданная горечь. — Посмотри правде в глаза, брат. Ты — князь, воин, основатель державы. Трувор был любимцем дружины, неукротимым боевым топором в твоей руке. А я... Кто я? Торговец, счетовод, мастер соглашений. Необходимый, но не воспеваемый в песнях.
Рюрик смотрел на него с удивлением:
— Ты всегда был опорой нашего союза, Синеус. Твой ум и дальновидность не раз спасали нас от ошибок.
— Как и предсказал Виктор, — кивнул Синеус. — Помнишь, что он сказал, когда мы только начинали наш путь? «Рюрик будет мечом и щитом, Трувор — боевым топором, а Синеус — весами, отмеряющими золото и справедливость». Тогда я гордился этой ролью. Теперь же...
Он замолчал, глядя в окно на далёкое небо, затем продолжил тише:
— Теперь, когда смерть смотрит мне в глаза, я думаю о том, что оставлю после себя. Трувор оставил славу непобедимого воина. Ты оставишь целую державу. А я? Несколько торговых договоров и аккуратные счётные книги?
Рюрик сжал руку брата:
— Ты несправедлив к себе. Без торговли, без законов, без правильного управления все мои победы были бы бессмысленны. Держава стоит не только на мечах, но и на золоте, на договорах, на мудром управлении. И в этом твоя заслуга не меньше моей.
Синеус слабо улыбнулся:
— Возможно, ты прав. В любом случае, теперь уже поздно меняться. Каждый из нас прошёл свой путь так, как было суждено.
Он помолчал, затем добавил, меняя тон на более деловой:
— Когда отправляешься в Изборск?
— Через две недели, — ответил Рюрик. — Как только закончим основные восстановительные работы и удостоверимся, что свеи действительно ушли с наших земель.
— Возьми с собой Вадима, — посоветовал Синеус. — Он хорошо знает настроения словен в Изборске. И Хельгу, если она согласится. Её присутствие покажет, что ты серьёзно относишься к союзу с местными племенами.
Рюрик кивнул, отмечая про себя, что даже на смертном одре Синеус продолжает мыслить как государственный муж, заботясь о политических последствиях каждого шага.
— Я последую твоему совету, — сказал он. — А ты... ты поправляйся. Я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной на свадьбе.
Синеус не ответил, лишь посмотрел на брата долгим взглядом, в котором читалось знание, что этому желанию не суждено сбыться.
В дверь тихо постучали.
— Войдите, — сказал Рюрик.
Дверь открылась, и вошла Хельга с небольшой корзиной, накрытой чистым полотном.
— Я принесла травы, как обещала, — сказала она, подходя к кровати. — Они помогут со сном и уменьшат жар.
— Благодарю, — кивнул Синеус, пытаясь приподняться на подушках. — И позволь поздравить тебя. Рюрик сказал, что ты согласилась стать его женой.
Хельга улыбнулась, и от этой улыбки комната словно стала светлее:
— Да, согласилась. И надеюсь, что ты благословишь наш союз.
— С радостью, — искренне ответил Синеус. — Рюрик сделал мудрый выбор. Возможно, мудрейший в своей жизни.
Он повернулся к брату:
— Оставь нас ненадолго. Я хочу поговорить с Хельгой наедине. К тому же, тебя наверняка ждут государственные дела.
Рюрик нахмурился, не понимая, почему брат хочет говорить с Хельгой без него, но спорить не стал:
— Хорошо. Я вернусь позже.
Когда дверь за ним закрылась, Синеус внимательно посмотрел на Хельгу:
— Ты любишь его? — прямо спросил он.
Хельга не отвела взгляда:
— Да. Всем сердцем.
— Хорошо, — кивнул Синеус. — Потому что он любит тебя так, как я не видел, чтобы он любил кого-либо ещё. Даже нас, своих братьев.
Он сделал паузу, затем продолжил:
— Я не доживу до вашей свадьбы, Хельга. Мы оба это знаем. Поэтому я хочу сказать тебе сейчас то, что сказал бы тогда.
Хельга молча ждала, не пытаясь отрицать очевидное или предлагать пустые утешения.
