Всё же, когда Вина начала раздаваться вширь, образуя четыре полноводных рукава между огромными островами, Сигар вынужденно вывел утлую лодчонку на середину реки, пытаясь разобраться, куда же всё-таки плыть. Он долго сомневался, но в конце концов направил нос лодки в крайнее правое русло, решив для себя окончательно, что при каждом разветвлении реки будет держаться всё время правого берега. И вот впереди на реке снова появилась такая развилка. В пятый раз за день перед ним встал выбор: плыть в узкую правую протоку или в широкое левое русло.
Сигар почему-то выбрал путь налево.
Показался лесистый берег. Он принял его за большой остров, к которому и причалил лодку, решив устроить ночлег. Звериное чутье старого воина-охотника подсказывало ему, что нужно осмотреть окрестности, прежде чем разбивать лагерь, но накопившаяся за длинную дорогу усталость во всех мышцах требовала дать телу отдых. С большим трудом преодолевая слабость, Сигар собрал охапку сучьев и развёл в центре поляны костер.
– Мэва, мне нужно хотя бы немного поспать. Если ты можешь, то приготовь еду и разбуди меня. Но внимательно посматривай по сторонам и прислушивайся, здесь могут быть враги! – Едва голова Сигара коснулась земли, как он провалился в тяжелый и беспокойный сон.
Ему казалось, что он только заснул, а уже чьи-то грубые и сильные руки крутили и ломали его расслабленное тело. С трудом отогнав сон, викинг обнаружил себя сидящим на песке с крепко стянутыми путами руками и ногами. У потухшего костра лежала связанная Мэва, возле которой стояли пять или шесть вооружённых человек.
– Прости меня, Сигар, я тоже не выдержала и уснула, – в голосе женщины прозвучали горечь и отчаяние.
Со стороны реки чей-то громкий повелительный голос отдал какую-то команду на незнакомом языке, и тут же Сигар почувствовал, как несколько человек подхватили его и волоком потащили по песку.
Их с Мэвой бросили на дно длинной узкой лодки, стоящей на воде под парусом в нескольких шагах от берега. Снова зазвучали команды, и резким толчком лодка отошла от берега.
Сквозь сон Кагель услышал, как скрипнула дверь и в одрину кто-то бесшумно вошёл. Сил поворачивать голову и открывать глаза не было. В голове засела мысль: «Неужели кто-то осмелится разбудить меня?»
– Государь! Государь! Наш дозор захватил на реке чужеземцев! К тебе ведут, скоро тут будут! Говорить с ними сам станешь иль сотского позвать? – голос Свира дошёл до сознания.
– Пусть отведут в людскую, там допрошу. А ты беги, позови воеводу и сотских. Но сначала толмача Стояна найди, а то как я без него с этими иноземцами разговаривать стану. – Посадник снова провалился в тяжёлый сон.
Снова тихонько скрипнули половицы, и раздался приглушенный голос вернувшегося Свира:
– Все наши собрались, государь. Пленников тоже привели.
– Ну что ж, пошли!
Кагель накинул на плечи корзно, сунул ноги в мягкие короткие домашние сапоги, сшитые сапожником специально по его ноге.
Вошёл в людскую, и ему хватило всего нескольких мгновений, чтобы взглядом окинуть всё пространство и даже оценить две чужие фигуры со связанными руками, стоящие слева от кресла в окружении трех вооруженных ратников. Справа, как обычно, за длинным деревянным столом лицом к пленникам сидело несколько наиболее знатных горожан.
Посадник опустился в кресло, выпрямил спину, и тут же между ним и стоящей группой людей возник весельчак и балагур Стоян – невысокий ладненький старичок, постоянно сыпавший шутками и прибаутками. Сколько языков и наречий знал он – о том никто не ведал. Наверное, у толмача голова была так устроена, что стоило ему недолго пожить в какой-нибудь чужой стране, как он уже свободно мог разговаривать на местном языке. Да и поездил Стоян по белу свету немало: и с князьями разными, и с торговцами, не хотел оставаться постоянно на одном месте. Вот только почему-то прикипел душой к посаднику и уж много лет сиднем сидел подле него в Холме.
Кагель сразу же успел заметить, что Стоян уже перекинулся несколькими словами с чужаками и теперь улыбался каким-то своим мыслям.
Молчаливая пауза затягивалась.
Посадник с пристрастием изучал пленников.
