В школе, куда на второй день после возвращения из Смоленска я принес журнал, публикация о начинающем писателе фурора не произвела. Ну, пропечатали одноклассника - и ладно, невелико событие. И только Иван Петрович, прочитав статью, пригласил меня в канцелярию и сказал:
-Неправильно ты понял совет “больше трудиться”: Жмешь на количество, а надо бы на качество. Так из начинающих не выбраться.
Глава 9. “ Правь на север!”
Еще по утрам на пути в школу мы торили на серебристой от росы траве босыми ногами темно-зеленые дорожки, еще “Максим что ли” пугал предстоящим выпускным экзаменом - “Он дурь каждого на свет божий выведет”, а мы уже жили будущим. Завершается учеба в семилетке. А дальше? Куда податься? У кого ни спроси, никто на ШКМ точку ставить не собирается. “Буду поступать” ... а куда - не важно. Главное - зацепиться за какое-то учебное заведение, а там, глядишь, стерпится-слюбится.
Несколько одноклассников нацелились на Суражский педтехникум, хотя далеко не для всех стезя учителя начальных классов была предметом их мечтаний. Бегунова и Кузоро тоже ожидала профессия педагога, поскольку надумали поступать на рабфак Новозыбковского пединститута. Люба Говорок остановила свой выбор на Хотылевском сельхозтехникуме, а лобановскому скромному пареньку Кнырику родственники из Одессы посоветовали поступить в тамошний сахарорафинадный техникум.
Мы с Цыганком твердо решили взять курс на Ленинград. Сыграло тут свою роль добровольное согласие нашего дорогого Василия Марковича взвалить на свои плечи хлопотные обязанности лоцмана рейса. Он заочно учился в северной столице в знаменитом герценовском педагогическом институте и, направляясь туда на очередную сессию, взялся захватить и нас собой.
- Правь на Север! - не скрывая радости, торжествовал я.
Это понравившееся мне выражение я не сам придумал. Так называлась пьеса о военных моряках, которую мы репетировали в школьном драмкружке. Тогда, правда, не удалось осуществить задуманное - пороху не хватило. На этот раз от поставленной цели решили не отступать.
Станция Жлобин встретила нас вавилонским столпотворением. И хотя собравшееся здесь скопище народа никакой башни, разумеется, не строило и изъяснялось на одном языке (правда, с изрядными добавками непечатных выражений), своей разобщенностью, неуправляемостью, бестолковой суетливостью напоминало тех древних людей из библейского сказания, что вознамерилась воздвигнуть “столп высотою до небес”. Только цель была другая, более прозаическая - любым путем уехать с этой проклятой станции.
Пассажирами были забиты тесные вокзальные помещения. Множество людей располагалось прямо на перроне и в пристанционном сквере - благо стоял погожий августовский день. Добрые молодцы с южным бронзовым загаром на лицах и нещадно дымящие самокрутками, иссеченные морщинами сезонники, неунывающие студенты в трикотажных футболках и тапочках на босую ногу и шумливая детвора, сопровождаемая мамашами, до глаз закутанными платками. Все это беспокойное, шумливое многолюдье здесь же ело, пило, куда-то перетаскивало свои увесистые баулы, спорило, ругалось. Живописнейшая картина неуправляемой толпы.
В этот водоворот попали и мы. Надо сказать, что наша тройка, возглавляемая Василием Марковичем, свой путь к балтийским берегам начала удачно. В Климове купили билеты. Местным поездом за час добрались до Новозыбкова. Потом Гомель. И вот труднейший этап - узловая станция Жлобин. Как отсюда выбраться? К кассам не подступиться, да и бесполезно - свободных мест в поездах, следующих в Ленинград, нет. Что же делать?
Есть такая притча. В бидон с молоком попали две мыши. Одна, немного потрепыхавшись, решила, что дело безнадежное, и пошла на дно. Другая продолжала барахтаться. Час, другой, третий... И вдруг чувствует: под нею образуется какая-то опора. Масло взбила! Мышь устроилась на плавающей тверди, отдышалась, пораскинула трезвым умом, как ей теперь выбраться из бидона - и выбралась! Выходит, надо “барахтаться”, искать выход из любого положения. Нашла его и наша тройка.
Свои немудрящие вещи сложили в одну корзину и отправили багажом, а сами с приходом очередного поезда взяли в руки кепки, положили в них по несколько яблок и, когда прозвучали дребезжащие удары станционного колокола, быстро вскочили на подножку вагона. Второпях проводник принял нас за своих пассажиров, чуть было не отставших от поезда. Да и попробуй тут узнай: свой, чужой? - если общий вагон забит под завязку людьми.
В вагоне Василий Маркович затолкал нас с Цыганком на верхнюю полку, а сам, когда, к нашей великой радости, поезд тронулся и колеса все быстрее стали отбивать свой ласкающий слух перестук, пошел куда-то в другой вагон, чтоб оформить билеты на трех находчивых “зайцев”.
