Шай вздохнула и помянула глотком Лифа и прочих, кого теперь с ними не было. Наверное, в обществе мертвых она чувствовала бы себя более уместно.
— И я пас стадо, плетясь в хвосте у этих людей!
Она повернулась к двери и застыла от неожиданности. Там стоял более успешный брат-близнец Темпла — в новенькой черной одежде, вычищенный, словно принц, с коротко подстриженной пропыленной бородой. У него откуда-то взялась новая шляпа, а в придачу к ней новые манеры, которые подходили больше хозяину дома, чем строителю.
Шай почувствовала укол разочарования, и не столько от того, что увидела его таким новым и необычным, а от того, что поняла — хотела она увидеть прежнего.
— Темпл! — раздались веселые голоса.
Народ столпился, чтобы поздороваться с ним.
— Кто бы мог подумать, что такого плотника можно выловить из реки?! — восклицал Карнсбик, обнимая его за плечи, словно знал всю жизнь.
— В самом деле, удачная находка! — поддакнул Маджуд, как если бы сам выловил Темпла из реки, а потом ссудил деньги, а Шай в то время была где-то в дюжине миль.
Она провела языком по зубам, размышляя, как же трудно в этом мире получить заслуженную благодарность. Хотела плюнуть, но, увидев заранее осуждающий взгляд Лулайн Бакхорм, проглотила слюну.
Наверное, она должна радоваться, что спасла утопающего и подтолкнула его к лучшей жизни, несмотря на прямо противоположное мнение окружающих. Хоть в колокола звони! Но вместо того испытывала мерзкое чувство, будто ее тайна стала достоянием общественности, а потом сообразила, что размышляет, кто же мог ее разболтать, и ощутила досаду, которая перешла в злость на саму себя за детские обиды. Поэтому Шай отвернулась лицом к стене и отхлебнула из бутылки. Бутылка, черт побери, не изменит тебе никогда! Она всегда разочаровывает тебя одинаково.
— Шай?
Она натянула маску удивления, будто увидела его только сейчас.
— О! Если это не всеми любимый утопленник, то, должно быть, величайший зодчий собственной персоной.
— Он самый, — сказал Темпл, приподнимая новенькую шляпу.
— Выпьешь? — Она протянула бутылку.
— Мне не стоит пить.
— Слишком хорош, чтобы пить со мной?
— Недостаточно хорош. Я никогда не могу остановиться на полпути.
— На полпути куда?
— Лицом в блевотине. Так у меня обычно заканчивается.
— А ты отпей, а я тебя поймаю, если вздумаешь падать.
— Похоже, не в первый раз. — Он поднес горлышко к губам и скривился, будто получил сапогом промеж ног. — Боже! Из чего это гонят?!
— Я думаю, это один из тех вопросов, на которые лучше не знать ответа. Как и на тот, сколько стоит твой наряд.
— Я торговался изо всех сил, — он постучал себя в грудь, стараясь вернуть голос. — Ты бы гордилась мной.
— Гордость мне не к лицу, — фыркнула Шай. — По-любому, думаю, дороговато для человека, который в долгах по уши.
— В долгах, говоришь?
Вот это была привычная тема, по крайней мере.
— В последний раз, когда мы обсуждали твой долг…
— Сорок три марки?
С глазами, лучащимися торжеством, он протянул вперед палец, с которого, тихонько покачиваясь, свисал кошелек.
Шай моргнула, а потом схватила кошелек и порывисто раскрыла его. Внутри оказалась куча монет самой разной чеканки, из тех, что имели хождение в Кризе, но по большей части серебряные. На глазок — около шестидесяти марок.
— Ты принялся за воровство?
— Еще хуже. За законы. Я добавил еще десять марок сверху в благодарность за помощь. В конце концов, ты спасла мне жизнь.
Она понимала, что должна улыбнуться, но почему-то, наоборот, скривилась.
— Ты уверен, что твоя жизнь стоит столько?
— Для меня, да. А ты думала, что я никогда не заплачу.
— Я думала, что ты при первой же возможности выскользнешь и удерешь ночью. Или раньше умрешь.
— Об этом я тоже подумывал, — вскинул брови Темпл. — Похоже, я удивил нас обоих. Надеюсь, что приятно.
— Конечно, — соврала она, пряча кошелек.
— А ты не собираешься пересчитать?
— Я тебе доверяю.
— Да? — Он выглядел взаправду удивленным ее словами, как и она тем, что произнесла их.
— Если там обнаружится недостача, я всегда смогу выследить тебя и убить.
— Хорошо осознавать, что о тебе помнят.
Они постояли, помолчали, прислонившись к стене и озирая комнату, полную веселой болтовни их друзей. Шай скосила глаза и обнаружила, что Темпл глядит на нее, словно проверяет — смотрит она на него или нет? Она притворилась, что решила понаблюдать за Хеджесом. Внезапно она почувствовала стеснение, что Темпл стоит так близко. Как будто после погашения долга исчезло что-то, что связывало их.
— Это здание — отличная работа! — Ничего лучшего не пришло ей в голову для разговора даже после размышлений.
— Отличная работа, и выплаченный долг. Кое-кто из моих знакомых не узнал бы меня.
— Я не уверена, что узнаю тебя.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю.
Снова повисло молчание. А в комнате становилось все жарче и жарче от собравшихся людей. И лицо Шай разгорелось тоже. Она передала Темплу бутылку. Тот не отказался, отхлебнул хороший глоток и вернул. Она тоже отпила.
— И о чем нам теперь говорить, когда ты больше не должен?
— О том же, о чем и все, я полагаю.
— А о чем они говорят?
Темпл, прищурившись, оглядел комнату.
