Джезаль скакал по мощеным улицам на великолепном сером коне. За ним — Байяз, маршал Варуз и двадцать рыцарей-телохранителей в полной броне под командованием Бремера дан Горста. Было тревожно видеть город, в котором обычно кипит жизнь, пустынным. Лишь сироты, беспокойные стражники и настороженные горожане спешили убраться с пути королевской процессии. Джезаль решил, что те, кто еще остался в Адуе, забаррикадировались в своих спальнях. Он и сам последовал бы их примеру, если бы Тереза его в этом не опередила.
— Когда они появились? — спросил Байяз, перекрикивая цокот копыт.
— Передовой отряд на рассвете, — прокричал в ответ Варуз. — Все утро по Колонскому тракту шли гуркхульские солдаты. В районах за стеной Казамира имели место стычки, но продвижение войск императора это не задержало. Скоро они окружат город.
Джезаль резко обернулся.
— Уже?!
— Гурки любят планировать все заранее, ваше величество. — Старый солдат поравнялся с ним. — Они возводят частокол вокруг Адуи и еще они привезли с собой три большие катапульты. Те самые, что хорошо показали себя при взятии Дагоски. К полудню нас окончательно возьмут в кольцо.
Джезаль судорожно сглотнул. От слов «возьмут в кольцо» у него вдруг перехватило горло.
Колонна перешла на шаг, подъехав к западным вратам. Ирония судьбы, через эти самые врата Джезаль въехал в Адую как триумфатор, а после его короновали. В тени Казамировой стены собралась толпа — еще больше той, что встречала его после странной победы над крестьянами. Сегодня, однако, никто праздновать не собирался: вместо смеющихся девушек Джезаль увидел угрюмые лица воинов, вместо свежих цветов — ржавое оружие: пики и вилы, секачи и багры, метлы с ножами, прибитыми вместо прутьев. Над головами людей подобно неровному стальному лесу поблескивали наконечники алебард.
Джезаль заметил и Собственных Королевских, число которых немного увеличили за счет близоруко щурившихся городских стражников; тут же стояли одутловатые купцы в кожаных куртках и с начищенными мечами в руках; сутулые и суровые рабочие вооружились старинными арбалетами. На лучшее город и надеяться не смел. К ополчению присоединилось пестрое собрание горожан обоих полов и всех возрастов, вооруженных непонятно чем. Или вовсе не вооруженных. Уже нельзя было определить, кто тут воин, а кто горожанин… если разница вообще имела значение.
Джезаль ловко спешился и, звеня золотыми шпорами, в сопровождении телохранителя пошел через толпу. Люди смотрели на него во все глаза.
— И это — защитники нашей дыры? — пробормотал Джезаль шедшему рядом лорду-маршалу Варузу.
— Только часть, ваше величество. И полное патриотических чувств население. Очень трогательно.
Джезаль с радостью променял бы патриотичных граждан на эффективную армию, но вождь в присутствии соратников сомнений не выказывает. Так, во всяком случае, твердил ему Байяз. И не относится ли вдвойне и втройне то же самое к королю перед своими подданными? Особенно к королю, чья недавно полученная корона вот-вот соскользнет с головы.
Джезаль выпрямился, вздернул украшенный шрамом подбородок и, откинув рукой в латной перчатке позолоченный край плаща, пошел через толпу — чванливо, как и раньше. Вцепившись в инкрустированный драгоценными камнями эфес меча, он от души надеялся, что никто не заметит в его взгляде страха и сомнений. Толпа загомонила; Байяз и Варуз поспевали следом за королем. Кто-то из толпы кланялся, прочие даже не пытались.
— Король!
— Я думал, он выше…
— Джезаль Бастард.
Джезаль резко обернулся на окрик, но смельчака не заметил.
— Луфар идет!
— Да здравствует его величество! — неуверенно выкрикнул кто-то.
— Сюда, — позвал бледный офицер у ворот, указывая на лестницу.
Джезаль мужественно стал подниматься на стену, перемахивая через две ступеньки. Оказавшись наверху, он скривился от омерзения. На стене его поджидал старый приятель, наставник Глокта. Кого-кого, а калеку Джезаль здесь увидеть не думал. Инквизитор тяжело опирался на трость, улыбаясь беззубой улыбкой.
— Ваше величество, — ядовито произнес он, скосив взгляд на Джезаля. — Невиданная честь для меня. — Тростью он указал за парапет. — Гурки там.
Джезаль уже хотел придумать не менее ядовитый ответ, но, глянув в указанном направлении, просто раскрыл рот. Так и не закрыв его, прошел мимо калеки и встал у края стены.
— Враги, — прорычал Варуз. Джезаль попробовал представить, что сказал бы Логен Девятипалый при виде того зрелища, которое открылось перед ним внизу.
— Дерьмо.
По лоскутному полотну влажных полей, по дорогам и через живые изгороди, между ферм и деревень, редких рощ старых деревьев, что стояли за городскими стенами, шли тысячи гуркхульских солдат. Широкая дорога на Колон превратилась в сверкающий сталью поток людей. Новые и новые гурки вливались в живое, щетинящееся сталью и деревом кольцо вокруг города. В слабом свете осеннего солнца сверкали золотые символы на высоких штандартах. Штандартах императорских легионов. Джезаль насчитал их по меньшей мере десять.
— Изрядно их тут, — заметил Байяз, и это еще было слабо сказано.
Глокта осклабился.
