— Сомневаюсь. Давным-давно Кхалюль сказал мне, каким станет твое последнее, рожденное отчаянием желание, и вот я вижу, что он был прав. Как всегда. В погоне за тенями ты оказался на краю мира. Хоть ты и называешь себя праведником, ты углубился во тьму… и потерпел неудачу. — Жрец обнажил два ряда ровных белых зубов. — Семя давно вне нашей досягаемости. Оно на многие лиги погрузилось в земную твердь, ушло ниже бездонного океана, и с ним пропали твои надежды. У тебя остался последний выбор: пойдешь с нами добровольно и предстанешь перед судом Кхалюля за свое предательство? Или мы придем и заберем с собой силой?
— Ты смеешь называть меня предателем? Ты, который осквернил наш орден и нарушил священный закон Эуса? Скольких ты убил ради своей силы?
Мамун лишь пожал плечами.
— Очень многих. И я этим не горжусь. Ты не оставил нам выбора, Байяз, и мы пошли темными путями, жертвуя тем, что было необходимо. Сейчас спорить о прошлом смысла нет. Мы уже столько веков стоим по разные стороны бездны и не сумеем переубедить друг друга. Кто прав, кто виноват, решат победители. Так уж повелось со Старых времен. Хоть я и знаю заранее, что ты ответишь, пророк велел спросить тебя: отправишься ли ты с нами в Саркант? Ответишь ли за свои великие преступления перед судом Кхалюля?
— Перед судом Кхалюля? — прорычал Байяз. — Он будет судить меня?! Этот безумный старый убийца? — Байяз грубо рассмеялся. — Приди и забери меня, Мамун, если осмелишься. Я буду ждать!
— Тогда мы придем, — пробормотал первый ученик Кхалюля, глядя на старого мага из-под тонких темных бровей. — Мы к этому готовились.
Два мага пристально и злобно смотрели друг другу в глаза, а Джезаль мрачно наблюдал за ними. Он с досадой начал понимать, что все происходящее — лишь спор между Байязом и этим жрецом. А сам он, хоть и король, мало что решает. Джезаль ощутил себя мальчишкой, случайно подслушавшим родительский разговор.
— Говорите, с чем пришли, генерал! — крикнул он стоящим внизу.
Мальзагурт откашлялся.
— Во-первых, если вы сдадите Адую, император обещает сохранить за вами трон. На правах его ставленника, разумеется. И с выплатой регулярной дани.
— Как щедро с его стороны. А что с предателем, лордом Броком? Не ему ли вы обещали корону Союза?
— Лорду Броку мы ничем не обязаны. Не он удерживает город, кроме того, а вы.
— И потом, — добавил Мамун, мрачно глядя на Байяза, — мы не уважаем тех, кто отворачивается от своих господ.
— Во-вторых, — продолжил генерал, — гражданам Союза позволят и дальше жить по собственным законам и обычаям. Им сохранят свободу. Или настолько близкое к тому, что они зовут свободой, насколько возможно.
— Ваша доброта не знает границ. — Джезаль хотел было усмехнуться и не смог.
— В-третьих, — прокричал генерал, беспокойно косясь на Мамуна, — человека, именующего себя Байязом, первым из магов, надлежит доставить нам. Связанным и в цепях, дабы он мог предстать в Саркантском храме на суде пророка Кхалюля. Таковы наши условия. Отвергните их, и Срединные земли станут очередной покоренной провинцией. Такова воля императора. Многие погибнут, многие станут рабами. Править вашими территориями будут гуркхульские наместники, Агрионт сделают храмом, а ваши нынешние правители… отправятся в подземелья под императорским дворцом.
Джезаль открыл было рот, дабы отринуть условия… но смолчал. Гарод Великий, вне всяких сомнений, плюнул бы в лицо послу и помочился бы на него. Любые переговоры с гурками противоречили бы его убеждениям.
Впрочем, если так подумать, то гурки предложили более чем щедрые условия сдачи. В качестве ставленника Уфмана-уль-Дошта Джезаль мог бы получить куда больше власти, нежели при Байязе, который вечно стоит за плечом. Достаточно сказать одно слово, и будут спасены жизни, жизни множества людей, подданных. Джезаль осторожно провел пальцем по шраму на губе. На пустынных просторах Старой империи он настрадался достаточно, чтобы рисковать благополучием других, да и своим собственным. Призадуматься заставило и упоминание императорских казематов.
Вообще, как такой сложный выбор пал на его долю? На долю человека, который менее года назад гордо признался, что ничего ни о чем не знает и ни о чем не заботится?.. Хотя вряд ли кто-то из облеченных властью всегда знает, что делать. Они притворяются и ждут подходящего момента, чтобы придать хаотичному течению обстоятельств направление… желательно нужное.
Но какое оно, верное направление?
— Отвечайте! — крикнул Мальзагурт. — У меня еще много дел!
Джезаль нахмурился. Он до смерти устал от Байяза, от его понуканий. Но ведь маг и сделал Джезаля королем. До смерти устал Джезаль и от презрения со стороны Терезы, но ведь она ему супруга. Его терпение истощилось. Он не собирался выполнять приказы какого-то возомнившего незнамо что гуркхульского генерала и его чертова идиота-жреца.
