— Я не принимаю ваших условий! — беззаботно прокричал он со стены. — Отвергаю их целиком и полностью, ибо не привык сдавать своих советников, или свои города, или отказываться от собственной суверенной власти, потому что кто-то об этом попросил. И тем более я не собираюсь ничего сдавать гуркхульским дворняжкам, обделенным умом и воспитанием. Здесь вам не Гуркхул, генерал, и заносчивость идет вам не более, чем этот глупый шлем. Прежде чем покинуть наши берега, вы получите жестокий урок. Да, пока вы не бежали, советую вам и вашему жрецу хорошенько отодрать друг друга. И кто знает, вдруг уговорите великого Уфмана-уль-Дошта и всезнающего пророка Кхалюля присоединиться к вам?
Генерал Мальзагурт нахмурился, видимо, не поняв особенно пикантной части королевского ответа. Он быстренько поговорил с помощником и, когда тот перевел ему неясные моменты, злобно рубанул по воздуху рукой. Пролаял какой-то приказ на кантийском, и Джезаль увидел, как среди зданий за стеной Казамира появились солдаты с факелами. Бросив последний взгляд на стену, генерал прорычал:
— Грязные розовые! Животные!
Он поскакал прочь, его спутники — следом.
Жрец Мамун задержался, его идеальное лицо было печально.
— Пусть будет так. Мы возьмем вас силой. Да простит тебя Господь, Байяз.
— Тебе, Мамун, прощение пригодится больше! Молись за себя!
— Я и молюсь. Ежедневно. Вот только за всю свою жизнь я ни разу не увидел Божьего милосердия.
Развернув коня, Мамун медленно поехал обратно в гуркхульский лагерь, мимо объятых пламенем домов.
Джезаль нервно вздохнул, глядя на перемещающиеся под стенами войска. Проклятый язык, из-за него одни неприятности. Впрочем, было поздновато сожалеть о сказанном. Байяз по-отечески положил руку ему на плечо, и Джезаль с трудом, стиснув зубы, поборол желание стряхнуть ее.
— Время обратиться к народу, — произнес маг.
— Что?
— Нужное слово в нужный момент может все изменить. Гарод Великий всегда знал, что сказать. Я не говорил, как он…
— Ладно, ладно! — отрезал Джезаль. — Уже иду.
Он направился к противоположной стороне стены с воодушевлением висельника, что шагает к эшафоту. Увидев внизу разномастную толпу, Джезаль одернул себя, перестав теребить пряжку ремня. Потом он забеспокоился, что его брюки могут вдруг упасть прямо перед народом. Забавная мысль. Он откашлялся, и кто-то внизу указал на него пальцем.
— Король!
— Король Джезаль!
— Король говорит!
Люди потянулись к стене, на их лицах читались надежда и страх. Шум на площади стих, и воцарилась тишина.
— Друзья… соотечественники… верноподданные! — В голосе Джезаля приятно звенел металл. Хорошее начало, очень… высокопарное. — Может, наш враг и… огромен в своем числе… — черт, вот это вряд ли воодушевит толпу, — но я призываю вас: мужайтесь! Наши стены крепки, оборона надежна! Наше мужество непоколебимо! — Он ударил себя по сияющему нагруднику. — Мы устоим! — Так-то лучше. Да у него никак обнаружился природный талант к риторике! Народ уже смотрел на него с любовью. — Нам не придется ждать вечно! Прямо сейчас лорд-маршал Вест стремится к нам на помощь…
— Где он? — выкрикнул кто-то. В толпе гневно забубнили.
— Э-э… — утратив почву под ногами, Джезаль глянул на Байяза. — Э-э…
— Когда он прибудет? Когда? — прошептал первый из магов, обращаясь к Глокте, и калека резко указал своим на кого-то внизу.
— Скоро! Не сомневайтесь! — Проклятый Байяз, это не ответ! Джезаль понятия не имел, как ободрить толпу.
— Что станет с нашими детьми? С нашими домами? Наши жилища сгорят? Сгорят?
— Не бойтесь! Прошу вас… пожалуйста… — Проклятье! Какого черта он просит? Король он или не король? — Армия на пути сюда! — Джезаль заметил, как сквозь толпу продираются фигуры в черном, практики инквизитора. Они подтягивались — к немалому облегчению Джезаля — к тому месту, откуда раздавались недовольные выкрики. — Наши войска уже покидают Север! Со дня на день они подоспеют нам на помощь и проучат этих гуркхульских собак…
— Когда? Когда они… — вопрос так и остался незаданным. Взметнулись и упали черные дубинки. Крикун взвизгнул.
Джезаль продолжил:
— А пока мы их ждем, позволим ли гуркхульскому отребью свободно топтать наши земли? Земли наших отцов?
— Нет! — взревели в толпе к облегчению Джезаля.
— Нет! Мы покажем этим кантийским рабам, как сражаются свободные граждане Союза! — Толпа отозвалась согласным гулом. — Мы будем биться как львы! Как тигры! — Джезаль все распалялся, слова сами слетали с губ, словно он говорил искренне. Вполне возможно, так оно и было. — Будем драться как при Гароде Великом! При Арнольте! Казамире! — Толпа одобрительно взревела. — Мы не остановимся, пока не прогоним гуркхульских демонов за Круглое море! Переговоров не будет!
— Не о чем говорить! — прокричали в толпе.
— В жопу гурков!
— Мы не сдадимся! — проревел он, ударяя по парапету кулаком. — Будем биться за каждую улицу! За каждый дом! За каждую комнату!
— За каждый дом! — восторженно взвизгнул кто-то, и толпа согласно загудела.
Почувствовав, что момент настал, Джезаль выхватил из ножен меч, и сталь запела у него в руке.
