Вилея продолжала работать. На износ, до потери сознания. Окружающие думали, что она старается забыть страшные картины бойни в Волнограде - и были правы. Только никто не догадывался, какое жестокое чувство вины преследует врача, спасшего множество жизней. Или - сгубившего? Она пыталась найти спасение в алкоголе еще в первые дни, но тогда ее вовремя привели в чувство и напомнили, что люди нуждаются в ее опытных руках. Потом стало не до того. И вот... выходной. Первый за... сколько дней? Она не помнила. Собственно, она его и не желала, но руководство, узнав о приезде дочери из армии, вдруг вспомнило о тяжелейшем графике врачей и решило отпустить ее не на несколько часов, а на весь день. Точнее, на полтора. До следующей вечерней смены.
Вначале Вилея даже обрадовалась... Но вдруг оказалось, что им с Инес практически не о чем говорить. Инес весьма скупо делилась своими мыслями о службе, и вообще не стремилась обсуждать эту тему. Для Вилеи работа давно слилась в единый поток, и память отказывалась выделять что-то одно. Здесь - не было смешных случаев, интересных диагнозов, научных споров с коллегами, глупых детишек и их паникующих родителей. Здесь были раненые с фронта. А коллеги... их Вилея сторонилась. Особенно тех, прежних знакомых. Не могла смотреть им в глаза, просто не могла.
Они гуляли по городу, стараясь найти темы для беседы в окружающей природе - такой невыносимо мирной и спокойной, что это казалось ненормальным. И обе думали, как изменила их эта война.
- Знаешь, ты стала сама не себя не похожа, - заметила вслух Вилея, прерывая очередную паузу. Инес пожала плечами.
- Откуда нам знать, какой я должна быть? Может, это как раз настоящая я?
- Не думаю... Раньше в тебе было какое-то желание жить... Даже твое естественное стремление вернуть память было его следствием. А теперь... Я действительно не узнаю тебя. Это маска...
- Ну и пусть. Эта маска полезна. Во мне горит пламя, оно нужно мне.
- Оно сожжет тебя.
- Не страшно.
Вилея покачала головой.
- Это не правильно... Но не мне тебя судить.
Инес удивленно вскинула брови, но Вилея тут же перевела тему. Больше вопрос об армии не поднимался.
А наутро Инес видела свою мать за столом на кухне общежития с полупустой бутылкой водки.
- Что ты творишь? Тебе же на работу вечером!
- Ничего...
- Я знаю, что это страшно. Но ты и не такое видела! Вспомни!
- Я не хочу вспоминать!
Отчаяние в словах доктора приводило Инес в растерянность. Она не знала, что сказать и как помочь.
- Послушай, это все закончится. Ты вернешься в Волноград. Все станет как раньше! Мы победим!
- Не станет. Никогда не станет. Волноград погиб.
- Мы отобьем его.
- Нет, он погиб, погиб... По моей вине!
- Да при чем тут ты?
И Вилею прорвало. Она рассказала о плане обороны, об офицере, который сломался и утянул ее за собой в пропасть, о надеждах на спасение - напрасных, напрасных! О жестокой ошибке...
- Мэтры не пощадили нас, как обещали... Никого... Если бы не я... может, мы продержались бы до прихода принцессы, она ведь все-таки пришла! Он не надеялся... Он так радовался, что не владеет этой опасной информацией, а я толкнула к предательству и его!
- Постой, - задумалась Инес. - Кто кого толкнул? Не понимаю. И как он передал информацию мэтрам? Может, это вообще не связано, и ты себя только накручиваешь? Да и откуда этот офицер мог знать о планах принцессы?
Вилея в упор посмотрела на девушку. Словно что-то щелкнуло в ее голове, и туман рассеялся, открывая уже известные факты - но под иным освещением. Давнее подозрение наконец оформилось во вполне конкретное обвинение. О ее дружбе с мэром знала вся больница. Отъезд принцессы и ее цели, все прочее, что рассказывал офицер... Его пораженческое настроение, которое он проявлял только при разговорах с ней - она считала это доверием, но... Инес права, если он знал, как связаться с мэтрами... Похоже, больше молчать нельзя. Уж лучше понести наказание, но хоть как-то исправить!..
- Инес, это я вручила врагам ключи от Волнограда. С помощью одного из офицеров.
В лучах яркого южного солнца ее волосы казались серебряными. На поле боя и на тренировках она вынуждена была убирать их, но не любила этого. Сегодня ей не нужно было сражаться, и единственным, что слегка ограничивало свободу ее длинных, доходящих до талии серых волос, была заколка с правой стороны, не дающая волосам падать на лицо.
