Раздался резкий звук, словно выпустили хлопушку, – это Ми Яо дала Шаобину пощечину. В доме сразу стало тихо. Изда лека долетал прерывистый стук колес о рельсы – такой слабый, что в обычное время его было бы совсем не слышно. Те перь же он стал отчетливым и принес с собой тоску и тревогу – оставалось только догадываться, куда едет этот поезд и что ждет его пассажиров. А еще на запястье Ма Суна так звонко тикали те самые часы, что ему стало страшно. Тогда он всем телом навалился на руку, прижав ее к груди и вдавив в половицы. В этот момент ему захотелось взять и спустить часы вниз на невидимой ленточке, чтобы они закачались перед двумя изумленными лицами. Как бы тогда они оба обрадовались!
– Уходи, – тихо сказала Ми Яо. – Я больше не хочу тебя видеть.
Шаобин переменил тон:
– Ты осмелилась меня ударить? Меня ни разу в жизни не била женщина, даже моя мать себе такого не позволяла. С чего ты решила, что имеешь на это право?
С трудом переводя дыхание, он двинулся по направлению к выходу.
– Я подам заявление в полицию, что мои часы потерялись в этом доме. Либо сюда залез воришка, либо ты их где-то прячешь…
Ми Яо стояла без движения, опираясь на спинку дивана. Она выглядела так, будто ей в самое сердце вонзили иглу. Шаобин ушел, хлопнув дверью, а в дом проник сорвавшийся с тополей порыв ветра и так растрепал хозяйке ее длинные волосы, что они закрыли ей всё лицо. Некоторое время спустя она отбросила их назад и вытерла покрасневшие от слез глаза.
Весь день Ми Яо не выходила из комнаты. Похоже, лежит и отдыхает, подумал Ма Сун. Стало темнеть, но в доме по-прежнему не было слышно ни звука. Он осмелел, спустился вниз и торопливо нырнул в туалет – он уж думал, что не дождется такого счастья. Вроде он и воды никакой не пил, даже в горле пересохло, глотка будто шершавой коркой покрылась. Понесло рыбным духом.
На стене напротив висело огромное зеркало. Ма Сун взглянул на себя и увидел только неясные очертания своего лица. В голове у него не было ни одной мысли, и он совершенно не представлял, что ему делать дальше.
Свой телефон он так и не нашел. Если он сейчас уйдет, то выходит, что зря возвращался?
Тем временем вернулась Сяо Цяо и всё время разговаривала с Ми Яо. С того самого момента, как она вошла и включила в доме свет, ее рот ни на секунду не закрывался.
– Что же это вы весь день спите? – причитала она. – Совсем не проголодались? Моя мама днем пожарила лепешки, хотела вам несколько штук передать, но подумала, что вам они не понравятся, но я ей сказала, что в любом случае вы должны их попробовать.
Розовый халат Ми Яо разметался по дивану. Она сидела и, понурившись, ела.
– Очень вкусно, – сказала она.
Сяо Цяо вскинула голову:
– Тогда я попрошу маму нажарить побольше лепешек и принесу вам! Мы не умеем ничего другого готовить, только лепешки и баоцзы[29]. Вот они у мамы вкусные получаются. Я всё время ей говорю, что можно их продавать, деньги зарабатывать. Но потом думаю: здесь ведь только виллы – найдутся ли покупатели?
Так Сяо Цяо болтала без умолку о своих делах. Ми Яо слушала, слушала и вдруг спросила:
– Скажи, ты нигде тут часы не находила?
– Часы? Какие часы?
Сяо Цяо поглядела по сторонам.
– Моя мама говорит, что когда работаешь у кого-то дома, нельзя открывать ящики, а папа говорит, что если тронешь чужие вещи, твоей семье аукнется…
Ми Яо торопливо сказала:
– Я просто так спросила. – А потом добавила: – Ну конечно, тебя ведь в это время здесь не было.
– Да что за часы? – спросила Сяо Цяо. – Я могу помочь вам найти их.
– Не будем об этом, – ответила Ми Яо. – Давай лучше поговорим о твоих домашних делах. У вас дома всегда что-то происходит.
Сяо Цяо продолжала:
– Да что толку? Папа с мамой всё мучаются – из-за моих братьев и их учебы. Вчера они так орали, что у меня голова разболелась. В город они подать документы не могут, вот и нервничают.
Она налила Ми Яо полную миску супа, но та отмахнулась.
– Не хочу. Убери приборы.
– Ну что вы такая невеселая. Живете хорошо, прямо как небожительница. Я бы и помереть согласилась, лишь бы пожить в таком доме.
Ми Яо улыбнулась.
– Чего же тут сложного? Когда меня нет, ты и так за домом следишь – разве ты тут не живешь? А о смерти тебе рановато думать. Вот появятся у тебя деньги, и ты такой же себе построишь.
– Я об этом даже не мечтаю, – вздохнула Сяо Цяо. – Если я потом накоплю денег и куплю квартиру в городе, пусть даже не в новом доме, то буду считать, что это мне далось за большие заслуги в прошлой жизни.
С этими словами она проворно собрала со стола тарелки и понесла их на кухню, а пока мыла посуду под журчащей струей воды, продолжала громко говорить:
– Будете на ужин суп с белыми древесными грибами? Я вам приготовлю.
– Не беспокойся, – ответила ей Ми Яо. – Сегодня вечером я уезжаю в город.
Сяо Цяо выглянула из кухни, не скрывая удивления:
– Так поздно, а вы уезжаете?
Ми Яо развязала пояс халата и прошла наверх.
– У меня дела, – сказала она.
Через некоторое время Ми Яо переоделась и спустилась вниз. Сяо Цяо поджидала ее у дверей, чтобы проводить и попрощаться.