И вновь каким-то чудом, нечеловеческими какими-то усилиями Серёге удаётся вывернуться и, упёршись обеими руками в широкую грудь зверя, отвести, отодвинуть от беззащитной своей шеи его страшную оскалённую пасть. Но долго так продолжаться не могло, Серёга, весь окровавленный, на глазах прямо изнемогал в неравной этой борьбе, а я (да и остальные тоже) словно застыл в странном каком-то оцепенении, глазами постороннего зрителя следя за страшным этим поединком.
– Уходите! – вдруг выкрикнул Серёга хриплым срывающимся голосом. – Всё уходите! Санька, Натаху не оставь!
Отчаянный этот его крик словно сбрасывает с меня оцепенение. Я бросаюсь вперёд с зажатым в руке ножом, потом замечаю на земле брошенный Серёгин нож и мгновенно тоже его подхватываю…
Вблизи этот громадный чудовищный зверь оказывается ещё чудовищнее и ещё громаднее… и конечно же не двух небольшим ножичкам противостоять этим кошмарным клыкам-кинжалам, этим огромным когтистым лапам, этой всей первобытной пугающей мощи. Но я уже ни о чём не думаю и ни о чём не рассуждаю… не до того мне. Там Серёга, и он погибает, и мне надо как-то попытаться его спасти…
Одновременно взмахнув обоими ножами, я изо всей силы полоснул ими по лоснящейся коричневой шее чудовища и с удовлетворением отметил густо хлынувшую из обеих ран кровь. И мгновенно покатился по земле, сбитый с ног страшным ударом огромной лапы. Ножей из рук, правда, я так и не выпустил, но врезался затылком в твёрдую каменистую почву с такой силой, что в глазах потемнело и всё тело стало мгновенно каким-то ватным и на удивление чужим. Я попытался приподнять голову, но так и не смог этого сделать. Единственное, в чём я хоть как-то преуспел, так это в попытке перевернуться со спину на бок и, превозмогая боль и апатию, подтянуть ноги к животу…
И в это самое время Сергей закричал, и крик этот его, крик страшной нечеловеческой боли, словно встряхивает меня, помогает вновь подняться на ноги. Я весь в крови и, кажется, ранен… впрочем, боли пока нет и трудно разобраться даже, чья эта кровь. И страха тоже нет, совершенно нет страха… а есть враг и есть Серёга, которого нужно попытаться спасти…
На этот раз я чуть изменил тактику. Вскочив зверю на широкую коричневую спину, я принялся что есть силы полосовать обоими ножами его гладкий мускулистый затылок. Впрочем, полоснуть так я успеваю всего два-три раза, не более, ибо, яростно взревев, чудовище отпрянуло в сторону, и я, не удержавшись, вновь оказываюсь на земле. Громадная тень нависает надо мной, совершенно заслонив собой и солнце, и весь почти небосвод, потом меня обдаёт горячим, смрадным дыханием зверя… и тот час же острая, невыносимо острая боль пронзает вдруг левое моё плечо. Я чувствую, как отрываюсь от земли, как чужая безжалостная сила легко, словно пушинку, вздёргивает меня вверх, как отчаянно быстро, какими-то отрывистыми толчками бьётся изнутри измученное моё сердце. И с каждым новым его толчком выплёскивается из левого плеча наружу моя кровь… и горячими струйками растекается по всему телу…
Странная апатия и безразличие овладевают вдруг всем моим существом. Я понимаю, что погибну, если не буду хоть как-то сопротивляться… но сопротивляться нету никаких сил, да и желания тоже. Руки мои словно две плети и они, конечно же, совершенно пусты…
«Вот и всё! И так глупо… – мелькает в моей голове последняя связная мысль. – Хотя, почему глупо? Был бой… и хоть я проиграл его, этот последний свой бой… И я ведь не струсил, я друга пытался спасти… и может теперь тварь это оставит его в покое, удовлетворившись мной, как добычей…»
– Что же вы стоите?! – как сквозь вату доносится до меня пронзительный женский крик (чей именно, я так и не смог разобрать). – Он же погибает, трусы! Он же за вас погибает!
Потом всё вокруг заволокло, затянуло какой-то странной, оранжево-красной метелью, и самое последнее, что сумел разглядеть я сквозь бешено крутящуюся эту метель, было почему-то лицо Лерки… близко от моего лица, на удивление близко, совсем рядом где-то. И в руке у неё зажат нож, и вот она взмахивает этим ножом… а, может, всё это просто мои предсмертные видения, не более…
Потом я теряю сознание. Резко и разом, словно проваливаюсь мгновенно в какой-то чёрный бездонный колодец.