– А-а-а! – орёт мокрый обманутый «Витечка» и, вдобавок ко всему прочему, кубарем летит в воду.
Как говорится, полный успех и бурные аплодисменты зрителей в моём лице.
Наташа, уронив ведро, с хохотом бежит назад к палаткам.
– Ну, я её! Ну, я ей! О, великие боги, что я с ней сейчас сделаю!
Витька пулей вылетает из воды и тоже берёт курс по направлению к палаткам.
А ещё через какую пару минут там уже слышится визг Наташи, весёлая возня, Витькин идиотский смех. День, как говорится, начался…
Я вздохнул и, вновь повернувшись к реке, принялся внимательно наблюдать за шустрыми суетливыми рыбёшками, отчаянно таскающими по поверхности воды какие-то белёсые крошки неизвестного происхождения. Из Витькиного кармана вывалились, что ли…
В лагерь идти мне почему-то не хотелось совершенно, а впрочем, ясно, почему. Да и хорошее настроение моё как-то разом потускнело, поблекло, а потом и вовсе пропало куда-то. Ни с того, ни с сего вдруг дико захотелось домой.
И я снова вспомнил тот свой сон, и маленький зелёный остров… и то, как я плыл туда по бескрайнему тёплому морю…
К чёрту, к чёрту, к чёрту всю эту муру! Не торчать же мне тут весь день из-за этого!
Я оборачиваюсь… и сердце моё мгновенно падает куда-то вниз.
Ленка в одном лишь купальнике стоит в трёх шагах позади меня, и щедрое, июньское солнце обнимает, ласкает загорелые её плечи. А позади неё синее небо и зелёные заросли ив… и это ей удивительно идёт…
Ленка смотрит на меня и молчит. Я тоже молчу, но стараюсь при этом вовсе на неё не смотреть. Сейчас мне здорово не хватает ночи, костра, темноты…
Просто по утрам всё гораздо проще, и всё гораздо сложнее. Просто по утрам люди куда более трезво смотрят на вещи…
– Доброе утро, Санечка!
– Доброе утро! – бормочу я почти нечленораздельно.
Ленка ведёт себя так, словно и не случилось ничего прошлой ночью, словно её и вовсе не было, этой ночи.
– Купался?
Это был вопрос ради вопроса. Видно же, что купался, чего спрашивать!
– Вода тёплая?
– Кипяток, – говорю я, и наконец-таки поднимаю глаза. – Свариться можно.
Ничего мне на это не отвечая, Ленка лишь пристально на меня смотрит, и, не выдержав этого её внимательного взгляда, я вновь отвожу глаза.
– У тебя такая мускулатура! – ни с того, ни с сего говорит Ленка. – Ты, наверное, очень сильный? Хотя… что я спрашиваю!
Она умолкает, но я тоже молчу.
Слушающий всегда умнее говорящего. Даже круглый дурак, пока он молчит, вполне сойдёт за умника. Это я усвоил, хорошо даже усвоил. И больше не желаю быть дураком. Ни круглым, ни квадратным, ни даже восьмиугольным… никаким! Всё, хватит!
– А ты чего такой? – Ленка подходит ко мне почти вплотную.
– Какой? – спрашиваю я, по-прежнему избегая её взгляда. – Не понимаю!
– Да всё ты понимаешь! – говорит Ленка тихо и с какой-то даже грустью в голосе. – Ты, может, не выспался?
Шутить изволите, мадмуазель?
– Не выспался, да?
Ничего на это не отвечая, я лишь молча пожимаю плечами.
– Ты что, и говорить со мной уже не желаешь?
Если бы она не была такой красивой! Если бы я так не любил её! И очень даже просто было бы тогда повернуться к ней спиной и уйти. Просто уйти. Ведь сколько можно, в конце-то концов!
– Ты на меня обиделся вчера, да?
Неужели эта рыжая дрянь расщедрилась настолько, что выложила ей всю правду? Благодетельница, что б её… не знаю даже, что и пожелать ей такого!
Но, так или иначе, я молчу. Как каменный истукан. И, как истукан же, не могу сдвинуться с места.
А Ленка подходит ко мне ещё ближе, хотя, куда ближе то… Волосы её касаются моего плеча.
– Посмотри мне в глаза!
Но, полностью войдя в полюбившуюся мне роль каменного истукана-изваяния, я на это даже не реагирую. Тогда Ленка сама пытается заглянуть мне в глаза и ёй это в конце концов удаётся.
– Обиделся, да?
Но я уже учёный, меня на пустой мякине не проведёшь.
– Да нет, что ты! – я даже улыбаюсь, и это, кажется, довольно неплохо у меня получается. – С чего бы это мне да на тебя обижаться?
Странные у неё глаза. И не разберёшь сразу, что в них там. Мне даже показалось, что где-то, в самой их глубине, мелькнуло разочарование… а, может, мне это только показалось…
Я вспоминаю вчерашнее, вспоминаю последнюю её фразу… и это придаёт мне дополнительные силы.
– Пойду я…
Я разом рву, невесть откуда взявшиеся невидимые путы, вновь начинающие мягко обволакивать меня. Вернее, я очень хочу разорвать чёртовы эти путы! Я пытаюсь уйти, я даже успеваю сделать несколько шагов…
– Санечка, – тихо говорит Ленка у меня за спиной. – Подожди!