– Дуй назад! – тоном, не терпящим никаких возражений, приказал я. – И знаешь, давай лучше, вообще, без этих своих штучек-дрючек! Без шуточек своих дурацких, поняла?! Кончились шуточки! И галлюцинации, как видишь, тоже закончились. Мы в прошлом, поняла? В далёком прошлом!
Наверное, до неё только сейчас всерьёз начало доходить, что же с нами произошло такое, в какую такую кашу мы вляпаться изволили по единственной лишь глупости своей несусветной…
– В прошлом? – растерянно и как-то совсем по-детски проговорила Лерка. – Как, в прошлом?
Но мне было уже совсем не до неё.
Когда я вернулся с водой, Наташа по-прежнему неподвижно сидела на траве. Она, правда, отняла ладони от лица, но глаза у Наташи были крепко зажмурены, а лицо белое словно мел. Сергей, сидя рядом с ней, крепко держал Наташу за руку… впрочем, это она его, скорее, держала.
– Кто это? – спросила Наташа, услышав мои шаги. – Ты, Саша? Воду принёс?
– Принёс! – Я опустился на колени и поднёс прохладный пакет к её запёкшимся губам. – Пей!
Наташа жадно припала к воде, но выпила всего ничего, самую малость.
– Спасибо, – еле слышно проговорила она, отстраняя пакет. – Пускай остальные попьют.
Я протянул воду Ленке. Потом пакет принялся переходить из рук в руки и, наконец, вновь вернулся ко мне совершенно опустошённым. И я с запоздалым сожалением подумал, что зря всё-таки так торопился. Мог бы напиться вдоволь там, у болота. А теперь вот, здрасте-пожалуйста, вновь придётся тащиться обратно к тому родничку, ибо пить хотелось невыносимо…
– Дай-ка, я сгоняю! – сказал Сергей, взяв из моих рук влажный пакет (он тоже, кстати, так и не выпил ни капли). – Там что, родник имеется?
Я кивнул.
– Где?
– Вон, за тем кустарником! – я показал направление рукой. – Найдёшь, в общем. Или, может, с тобой пойти?
– Сиди! – Сергей взглядом показал мне на Наташу, и я всё понял. – А мы с Витькой сбегаем. Да, Витёк?
– Ну, разумеется! – с явным облегчением отозвался Витька, и они пошли.
– Саша, ты не ушёл? – тревожно спросила Наташа. – Ты где?
– Я здесь!
Я опустился на траву рядом с ней, и Наташа тотчас же на ощупь отыскала мою руку.
– Саша, где Булечка?
Что я мог ей сказать.
– Саша, он… – Наташа запнулась, не договорив. – Он что, умер?
– Да! – хриплым голосом проговорил я, потом помолчал немножко и добавил: – Мы похоронили его… там…
Вряд ли это моё сообщение хоть как-то утешило или успокоило Наташу, но она больше ни о чём меня не спросила.
Я тоже молчал, и проклинал себя за это затянувшееся молчание, ибо понимал, что с Наташей сейчас надо разговаривать, неважно, о чём и на какую тему, но обязательно разговаривать. А разговаривать сейчас я не мог, любая моя фраза сейчас прозвучало бы, по меньшей мере, фальшиво. Я с волнением, с беспокойством даже ожидал, когда же Наташа вновь заговорит сама, я подозревал, знал даже, о чём она сейчас со мной заговорит. И очень обрадовался подошедшему наконец-таки Сергею. Он сел рядом с нами и первым делам протянул мне воду.
– На, пей!
– А сам?
– Я там, на месте… – Сергей повернулся к Наташе. – Ну, как ты, малыш? Где болит?
– Не знаю… – Наташе неуверенно пожала плечами. – Сейчас нигде, вроде…
– Это хорошо!
Чуть наклонив голову, Сергей долго и внимательно всматривался в её лицо.
– Попробуй открыть глаза, – произнёс он, наконец. – Не бойся!
– Нет!
Вздрогнув, как от удара, Наташа вновь судорожно прижала ладони к лицу.
– Я не могу!
Сергей растерянно посмотрел на меня.
– Давай, Натаха! – как можно более бодро произнёс я. – Всё будет нормально, вот увидишь!
– Нет!
Наташа отчаянно замотала головой.
– Я не могу! Я… – её душили рыдания, голос срывался. – Я не знаю! Я… мне… Мне страшно!
– Давай, Натаха! – повторил я. – Ну, ты же у нас умница!
– Давай, малыш! – добавил Сергей. – Всё будет нормально, вот увидишь!
Узенькие плечики Наташи чуть вздрогнули. С видимым усилием она отняла ладони от лица, потом, немного помедлив, открыла глаза. Она смотрела прямо на меня, в упор смотрела… и что-то странное, пугающее даже было в неподвижном, застывшем её взгляде. Может, это из-за зрачков, расширенных до предела, может, ещё, что… но мне стало вдруг как-то не по себе. Я улыбнулся Наташе, вернее, выдавил из себя некую улыбкоподобную гримасу… и похолодел даже от охватившей всё моё существо страшной догадки.
Наташа меня не видела!