— Что?! А ну вернись!..
***
В широкое панорамное окно рабочего кабинета, заставленного столами с терминалами, шкафами с папками и иными хранилищами информации, пробиваясь сквозь тонкий тюль, врывался солнечный свет. Впрочем, хозяйка этого помещения мало внимания уделяла синему небу по ту сторону стекла, предпочитая изучать строчки символов и столбики цифр, бегущие по экранам рядом с изображением прохаживающейся по испытательному залу механической кобылы…
— Ваш кофе, учитель, — объявила маленькая белая единорожка, одетая в светло-серый комбинезон с кармашками, ставя перед наставницей пластиковый стаканчик, заполненный ароматной жидкостью с шапкой из пены.
— Спасибо, — оторвав взгляд от монитора, на котором отображались данные с платформы «Призрак-один», Твайлайт Спаркл посмотрела на свою личную ученицу, прибывшую в Цитадель Мэйнхеттена, чтобы заботиться о своей непоседливой наставнице, чтобы одарить её благодарной улыбкой. — Ты уверена, что не хочешь вернуться к сестре и друзьям? Всё же работа здесь несколько… скучная.
— Не-а, — бодро ответила кобылка, после чего добавила: — Как может быть скучным место, где поселился настоящий дракон? И… Мне нравится разговаривать с принцессой.
Последние слова маленькая пони произнесла смущённым шёпотом, потупив блестящие от восторга глаза и порозовев мордочкой. Улыбка же сиреневой единорожки стала на это чуть шире: уж она-то прекрасно знала, какой интересной рассказчицей является Селестия, из-за своего нынешнего состояния получившая возможность заниматься несколькими делами одновременно. Правда… в глубине души она всё же ощущала некоторую зависть и ревность, побуждающую выкраивать из личного графика время, чтобы заняться прямыми обязанностями учителя.
— Подожди пять минут: сейчас мы проверим приводы задних ног «Призрака»… и я расскажу тебе одну историю о том, как можно нестандартно использовать простейшие красящие заклинания, — пообещала исполняющая обязанности принцессы, глава Министерства Магии, и просто увлекающаяся пони Твайлайт Спаркл.
— Хорошо, — радостно отозвалась маленькая кобылка, отходя от стола с терминалом к тому углу кабинета, который был отведён в её пользование.
***
В жеребячьей комнате стойла двадцать девять, в углу с кубиками, мячиками и мягкими игрушками сидела группа из восьми жеребят, пятеро из которых были земнопони, двое — единорогами, а один — пегасом. Пользуясь тем, что воспитательница куда-то отошла, малыши общими усилиями соорудили рядом с оградкой лесенку из кубиков и других игрушек, по которой на самый верх взобралась розовая кобылка. Умилительно-серьёзно нахмурив бровки, она осмотрела комнату с высоты в полметра, но не увидев ничего подозрительного… столкнула на противоположную сторону плюшевого мишку, которым воспользовалась для приземления после прыжка.
Другие жеребята в это время собрались у своеобразной калитки, закрытой на защёлку с внешней стороны. Нетерпеливо сопя, они наблюдали за своей подругой, которая подошла к задвижке и не без труда, но всё же смогла её сдвинуть, чтобы освободить своих товарищей от заключения.
С радостными писком и смехом табунок жеребят покинул своё узилище, неловко ковыляя в коридор вслед за своим лидером. Пинки Гам же широко улыбалась и смотрела на мир вокруг чистыми голубыми глазами, в которых отражались любопытство и искренняя наивность…
— И куда это вы собрались? — выглянула из-за угла Винил Скретч, присматривавшая за жеребятами вместо нянечки, которая отошла навестить своего жеребчика, только-только вернувшегося с работ наверху.
— Ик, — отозвалась розовая земная пони, мордочка которой на миг стала такой, будто бы она вот-вот расплачется, но наваждение исчезло в тот же миг, когда она с радостным визгом пошла в атаку, ведя за собой миниатюрную армию беглецов.
В считанные секунды хихикающая диджейка оказалась окружена и облеплена жеребятами, стремящимися её то ли обнять, то ли повалить. С потолка же полилась задорная негромкая музыка, за которой последовала бодрая песенка голосами молодых Эпплблум, Скуталу и Свити Белль.
В каждом маленьком понёнке, в самом юном жеребёнке,
Есть по двести грамм взрывчатки или даже полкило!
Должен он бежать и прыгать, всё кусать, ногами дрыгать,
А иначе он взорвётся: трах-бабах — и нет его.
Каждый юный жеребёнок, вылетая из пелёнок,
Вмиг теряется повсюду и находится везде!
Он всегда куда-то мчится и ужасно огорчится,
Если что-нибудь на свете вдруг случится без него.
— Хи-хи-хи… Спасите! — всё же рухнув на спину, хихикая и поджимая все четыре ноги, чтобы случайно кого-нибудь не стукнуть, жалобно попросила взрослая пони, которую принялись щекотать все восемь жеребят. — Окти, маму обижают!..
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
