— Слишком высокие затраты при крайне низкой перспективе прибыли, — упрямо констатировал Техник. — Гули, с технической точки зрения — не представители понижизни.
— Пока не будет доказано, что они не способны размножаться и не могут быть вылечены, гули — представители понижизни с малым приоритетом полезности, — возразила Целитель.
— Протестую, — вклинился в зарождающийся спор Воин. — Гули — это существа, являющиеся невосприимчивыми к радиации, а вероятно, и не нуждающиеся в пище. С точки зрения боевой эффективности разумные представители данного подвида пони способны стать хорошим подспорьем для организации обороны стойла от дезертиров, бандитов, взбесившихся роботов и зебр.
— Вы забываете о том, что гули — это носители потенциально полезной информации, — заметил Мыслитель. — К тому же, если мы сможем их организовать, то получим дополнительных шпионов, рабочих и воинов, неприхотливых к условиям жизни.
— Подвожу итоги, — прерываю обсуждение на моменте, когда Техник в очередной раз собирался заявить о нерентабельности проекта. — Разумных гулей собираем и уговариваем сотрудничать; зацикленных зомби, продолжающих жить в прошлом, стараемся вывести на диалог и сделать «зелёными»; агрессивных гулей заманиваем в замкнутые помещения и запираем до лучших времён. Идея, по которой будем вербовать вменяемых разумных гулей, звучит так: во-первых, существует технология перезаписи личности на другой носитель, так что технически они смогут стать если не полноценно живыми, то хотя бы получат возможность существовать в виртуальной реальности; во-вторых, мной доказано, что квантовый транспортёр способен перемещать душу разумного в новый носитель, так что когда мы его переизобретём, у гулей появится возможность начать новую жизнь; в-третьих, пока мы ищем способ им помочь, они имеют возможность помочь Эквестрии, а также организовать уютный уголок для самих себя после излечения.
— Технология копирования памяти не переносит душу, — заметил Техник. — Симуляции показывают, что после применения устройства, находящегося в стойле двадцать девять, мы получим виртуальный интеллект, считающий себя оригиналом, но не способный качественно развиваться. В крайнем случае, это будут ИИ, требующие строгого присмотра.
— Это лучше, чем вообще ничего, — отвечаю совершенно безразлично. — Кроме того, у нас есть время доработать эту технологию. Но даже если мы не справимся, мне бы не хотелось безвозвратно терять учёных, магов и просто выдающихся деятелей. Имеются радикально иные предложения, либо возражения, которые не позволят начать исполнять этот план? Хорошо. Приступаем к сборке дополнительных дронов-курьеров: двух дополнительных шестилапов для начала работы в Мэйнхэттене будет достаточно.
…
— Здравствуй, маленькая пони, — прозвучал негромкий, бархатистый голос из динамиков разведчика. — Э-эй… Маленькая пони, ты меня слышишь?
К сожалению, установленное на шестилапа оборудование не способно к столь точным манипуляциям звуками, как аналоги в коридорах стойла, да и не уверен я в том, что на гуля подобное подействует, но всё равно для диалога был подобран самый располагающий тембр. Впрочем, сам внешний вид дрона в конкретном случае определённо не способствует успеху диалога.
«Что поделать: разведчики создавались не для этого. Пожалуй, даже от говорящих квадрокоптеров будет больше толку тогда, когда дело нужно решить словами», — констатировав эту простую истину, отдаю Технику приказ подготовить два летательных аппарата, для их перевозки в Мэйнхэттен (у меня начинает складываться ощущение, будто я не подпрограммы создал, а собственные черты характера наделил относительной самостоятельностью).
Тем временем бледно-оранжевая земнопони молчала, продолжая прикрывать глаза копытцами, даже не думая убегать, или вылезать из своего убежища. А ведь если подумать, то у жеребёнка в случае, если начнётся погоня, будет неоспоримое преимущество: маленькая пони может прошмыгнуть между нижними полками стеллажа, в то время как дрону придётся его оббегать.
«Вывод? Преследование не начинать. Решит убежать — отпустить и возвращаться к прежней задаче. Когда будут готовы специализированные дроны — повторить попытку контакта», — отдаю серию приказов, но всё же продолжаю надеяться на успех.
— Ты меня боишься, маленькая пони? — уточняю удивлённым и даже обиженным голосом (хотя и понимаю, что страх — это нормальная реакция при встрече с шестилапом).
Фонарик на башенке разведчика почти погас, оставив такую интенсивность света, чтобы хватало для чёрно-белого восприятия камеры. Ответом на это стало то, что кобылка-гуль немного сдвинула правую переднюю ногу, аккуратно выглядывая из-за копытца, словно из укрытия.
— Привет? — наверное, если бы я был органиком, то сейчас мне было бы стыдно, смешно… или же жутко.
