Эх, если бы Убейтур догадался послать Рика к Чуну – хотя бы с обглоданной костью!
И он чуть не заплакал от тошнотворного голода. Старая Крольчиха шепнула в ухо молодой матери – и молодая притащила глупышу почти целого глухаря!.. Чун впился зубами в жесткое мясо и был счастлив. Он даже не обиделся, когда их пленница похвалила печеное ядрище, а только подумал про себя: «Тебе, Крысе, все хорошо, что растет из земли!»
И тут Чун застыл с набитым ртом: из-за редких окружавших поляну деревьев надвигалось в полный рост чужое стойбище хмурых, с ярко-зелеными шеями охотников. Он, впрочем, ничего не успел сообразить, как очутился в дымоставе – среди таких же, как он, несмышленышей, резво заброшенных старухой при виде чужеродов.
– Где ты, маленькая Крыса? – заныл он в темноте.
В сумраке пищали перепуганные Крольчата, кому-то второпях отдавили маленькую лапу, и Чун услышал знакомый запах Водяной Крысы. Он протянул ладошку, коснулся длинного упругого хвоста, закрепленного на шкуре, и резко отдернул руку.
– Молчи, если и дальше хочешь есть мясо! – тревожно прошептала она. – Селезни с Озера Белых Птиц пришли. Они ищут молодых Крольчих. Увидят здесь Беркутов – и вы погибли!
– Но почему?
– Беркуты – родовые враги рода Кормящейся Утки. Селезни убивают их водными копьями, а потом кормят Утят искрошенной печенью чужеродов. Кролики вам не защита.
Селезни с короткими копьями устремились на Кроликов. Они наносили им ощутимые раны, однако до смерти никого не поражали.
Кролики вяло сопротивлялись. Один из них успел перед схваткой стянуть с бревен огромную облезлую шкуру гривача и прикрыл ею охотника-Беркута.
«Кролики не хотят проливать много крови», – подумал Рик с испугом.
Если Убейтур был укрыт и пока не замечен, то недолгая жизнь Рика вдруг повисла на самом тонком волоске от зимней шкуры. Согласно обычаю, он не должен был сидеть с глупышами (как будущий охотник!), и в то же время не должен был делить очаг с охотниками, как не прошедший Обряд Посвящения.
И Рик понял, что погиб. Сейчас кровожадные Селезни пронзят его короткими копьями, и род Беркутов недосчитается еще одного храброго выростка!..
Он отползал от страшного места, призывая на помощь всемогущего Предка.
Но Селезням, видно, было не до него. Они угрожающе наставили копья в грудь Серых Кроликов, и охотники не сопротивлялись! Бросали отточенные кремневые ножи под ноги воинственным Селезням.
Рик вспомнил, что говорил Брех-загонщик: когда молодые Беркуты приходили к Вепрям за женами, они тоже сражались играючи и крови много не проливали.
Между тем Селезни окружили всех безоружных Кроликов и оттеснили на край опушки.
Здесь Кролики покорно легли на землю, и всего два Селезня остались их сторожить.
Остальные, издавая горлом резкие призывные кличи, рассыпались на расстоянии полукопья сородич от сородича и, как в облавной охоте, неистово дергая зелеными шеями, устремились к одиноко стоявшему шалашу.
Рик лежал в густых травах. Сзади кишела Долина Ядозубов, уже заселенная многочисленным шуршащим стойбищем. С тихим свистом гады ползли на привычные зимовья.
Уж лучше сразу погибнуть от короткого копья Селезня, чем мучительно подыхать от укуса ползучей твари.
Он перекатился поближе к одинокому шалашу. Охранявший его кроль вдруг замер и согнулся пополам, хотя копье селезней просвистело мимо. Кролик упал на траву и закрыл глаза. Он был «убит».
Тут Рик вскочил. До шалаша было совсем близко – четыре копья и дротик. Не видимый с опушки, Рик отшвырнул меховой полог и прыгнул в темноту. Его схватили за плечи чьи-то руки, и град ударов обрушился в спину. Крольчихи заголосили: как лис, попавший в силки, крутился маленький Беркут.
Рик просчитался… Он думал, что добрые Крольчихи спрячут его, как охотники спрятали Убейтура! А его подталкивали к выходу: должно быть, молодые Крольчихи были смелее и злее, чем их охотники! Рика сбросили сверху прямо к ногам старого Селезня.
Три копья нацелились ему в грудь – туда, где трепетало и ухало в капкане его серце. Он открыл глаза, чтобы встретить гибель в полете.
– Беркут! – не веря своим глазам, хрипло протрубил старый Селезень. – Беркут в шалаше молодых Крольчих!
Копья заплясали над Риком – одно из них больно кольнуло в подреберье. Селезень приказал убрать копья: слишком велико было искушение пронзить насквозь пернатого хищника!
– Все прочь! – крикнул старый Селезень. И, поставив ногу на грудь онемевшего Рика, он спокойно ждал, пока поляна опустеет. – Кролики пригрели Беркута!.. – прошипел он и с неожиданной для его зим сноровкой выхватил у сородича копье и с размаху, почти не целясь, пробил наконечником ногу охранявшего шалаш старого Кроля. Тот вскрикнул, но головы не поднял.
Хмуро глядел Селезень на кровь, брызнувшую темным ручьем. Он приказал найти прочную жердь и, пока ее искали, не снимал с груди Рика тяжелую ступню. Потом он приказал связать и подвесить Рика на жердь, как носят с удачной охоты оленя. И Кролики не двинулись с места, когда мимо проносили связанного Беркута.
