И Визга зачем-то поискала глазами жеребенка. Вот он – скачет, как глупыш. И шкура у него тонкая. Правда, под ней много мяса.
– Не выслеживай гривохвоста! – забеспокоился Чун, проследив ее взглядом. – Вчера я забирался к нему на шею. И он меня нес, как старший брат.
– Зато голод тебе не брат! – отрезала Визга.
Рик принес большие жерди, и вскоре был готов шалаш.
– Когда Убейтур придет с охоты, разбуди меня, – попросил Чун.
– Вот еще! – фыркнула Визга. – Запах горячего мяса сам тебя разбудит.
Вдвоем с Риком они сидели у кострища, подбрасывая в огонь сухие ветки. Огонь скалил зубы.
– Он пожирает тьму, – тихо сказал Рик. – Старая Шептала, наша родомаха, говорила, что раньше, давным-давно, сородичи не знали Огня. Огонь им принес сын Беркута. Сын Беркута научил сородичей делать копья, кремневые ножи и скрёбла для выделки шкур. А еще – исполнять пляску Беркута у пойманной добычи. И приносить жертву Духам.
Не успел он закончить, как в голос его вплелся унылый, зловещий вой. От страха Рик превратился в черный камень. Он еще ближе придвинулся к кострищу.
– Что это?
Визга пригнула голову, вслушиваясь. Шарахнулась крупная тень, и в спину ей горячо дохнул жеребенок. Обычно избегающий огня, он будто прилип к Визге и с жалобным ржанием положил ей на плечо длинную морду.
Рик еще ближе придвинулся к кострищу.
– Что это?
Визга оттолкнула его. В два прыжка она очутилась возле шалаша и выволокла оттуда Чуна. Глупыш спросонья протянул руки к огню: «Где мясо?»
– Сейчас сам станешь мясом! Рик, греби хворост, да побольше, – и швыряй его к дымоставу!
Вой сделался громче. У всех троих словно муравейники зароились под шкурой. Очумело посверкивая глазами, истошно ржал гривохвост, обнажая зубы.
– Это пещерники? – Рик схватил за плечо Визгу.
– Пустынники! Они такие же, как пещерники, только не красные, а серые. И воют, как плачут. Они учуяли жеребенка!
А вой раздавался все ближе и ближе. Показались первые серые тени, они бесшумно окружили кострище – словно зеленые болотные огни, мерцали во тьме злые голодные глаза.
Маленькое стойбище сгрудилось возле пламени. В середину затесался жеребенок, со страху топча копытами ближний огонь.
– Они нападают ночью, – вполголоса говорила Визга. – Пока огонь с нами, мы не погибли!
Даже ярко взметнувшиеся прозрачные огненные бивни не могли согреть обросшее льдом страха сердце Рика! Холод смерти, в который уже раз, закутывал его тело в шкуру страха. Зловещие тени подбирались к кострищу.
– Убейтур! – не выдержал Рик, и руки его, державшие глупыша за плечи, стали ползти навстречу и… сжиматься для броска.
В свете кострища лицо Чуна побелело, как речной песок. Визга бросилась на Рика – острые ее зубы вцепились ему в пальцы.
– Я думала, Вепри научили тебя смелости! – крикнула она в лицо Рику.
Рик с трудом разжал руки: Чун упал на колени и забился под жеребенка. И тут, словно выбрав миг, пустынники стаей начали охоту…
Визга с молниеносной быстротой выхватила из кострища пару огромных сучьев, жарко чадящих, и сунула их в руки растерявшемуся Чуну:
– Не подпускай близко!
В ее руках уже фыркали огнем два искрочада. Она широко расставила ноги, и пламя заметалось с непостижимой быстротой.
– Не стой с сухой жердью! – кричала она Рику не оборачиваясь. – Пляши танец Огня, труби боевой клич!.. Чун, реви так, будто ты год не видал мяса и на твоих глазах доедают оленью печень!
От бесстрашной пляски огня стая бросилась врассыпную. Лишь один матерый самец, присев на задние лапы, не сводил с жеребенка помраченных алчбою глаз.
– Рик! – не глядя, Визга протянула руку. – Выдерни опорную жердь. Подай острым концом… Давай, Заморыш, быстро!
Только на миг она обернулась. Рика вдруг захватили не свойственный ему азарт и тот настоящий, охотничий накал борьбы, который не раз он видел на лице загонявшего дичь Убейтура.
Ошеломленный, он молча вырвал мощную, обтесанную снизу жердь и, неожиданно оттолкнув Визгу, встал прямо перед зверем. Словно усмехнулись налитые лютостью тихие зрачки… Зверь мелко забил хвостом, мускулы его слились в один каленый желвак – и разъятая отвагой пасть стремительно метнулась на Рика, целя в горло. Он нелепо взмахнул руками, и жердь просвистела мимо, ударив в гущу ночи.
Неумолимая рука швырнула его на землю, раздался сверлящий уши, утробный визг. Рик закрыл глаза, а когда открыл – увидел перед собой затуманенный близкой смертью взгляд зверя. Раздавленный череп сочился багровой, в сполохах, кровью.
Рик вскочил и снова ощутил во влажных пальцах прыгающие и чадящие на ветру сучья…
Стая отступила от пляшущих огней, захватив единственную добычу – своего безжизненного сородича. Хруст и треск раздались в кустарнике.
Не в силах стоять, Рик сел у ног жеребенка. Кровь? Заднее копыто жеребенка смочено кровью пустынника… Вот кто спас его! Зверь в прыжке перелетел через упавшего Рика, а гривохвост защитил себя сам.
Подполз одуревший от жары Чун и положил голову брату на колени. Плечи Рика затряслись… Он гладил жесткие волосы, и слезы капали на тонкий затылок глупыша. Он, Рик, промахнулся. Он чуть не убил брата. он никогда не станет охотником.
