Разведчики выехали рано. В районе семи часов, были уже около дома Вахи. Вокруг было тихо и спокойно. Как будто бы еще все спали и не слышали, как грозные двигателя тяжелых машин, что подъехали к спящему дому, окружили его. Не видели, как с них спрыгнули невытянутые коренастые тени и осторожно и крадучись подошли к калитке, притаились и самая главная тень прошипела:
— Тс-с-с!
Внутри, казалось, тоже было сонно. Тяжелыми ботинками (руки были заняты автоматами), небрежно, Егор постучал в дверь.
Дверь, как всегда отворил Ваха. Все, как всегда…
— Здравствуй, Ваха, — Егор заглянул за спину Вахи, — нам нужны цветы. Есть в городе «точки» продажи цветов?
— Есть, конечно! — нераздумывая сказал Ваха. — В это время, мой друг Егор, — произнес Ваха, — только тюльпаны… кроме тюльпанов, других цветов нет.
— Сойдут и тюльпаны!
Сговорившись на этом, вроде как не до жиру, Ваха подсказал Егору три «адреса», где с большей вероятностью, продавали цветы. Егор, по-восточному, поблагодарил его низким поклоном головы. Иногда Егор так делал, если внимание его привлекала какая-нибудь вещь или деталь чего-либо, и чтобы более внимательно ее рассмотреть, задержать на ней взгляд, Егор благодарил пристальным глубоким поклоном, не отрывая взгляда. В небольшую щель, оставленную неприкрытой дверью, за ними подсматривали, но Егор так и не смог понять кто именно.
— Семья в доме? — спросил Егор.
— Да, Егор, в доме.
— Передай жене: спасибо, за подарок… красивый очень… — пятясь назад, Егор не сводил глаз с двери.
— Хорошо Егор… спасибо… передам.
Проведя разведку по Хмельницкому, разведчики выехали на указанные улицы, по адресам: перекрёсток улиц Грибоедова и Карла Маркса, район улиц Орджоникидзе и Чичерина, Первомайская и Полярников. В указанных домах на этих улицах жили люди, которые, со слов Вахи, занимались разведением цветов. Был, как вариант, ещё центральный рынок. Но появление военных там не приветствовалось, тем более, что в местах оживленных, вероятность потерять жизнь была огромна. Накануне, на центральном рынке, были убиты два омоновца, их застрелили из пистолета в упор. А неделей раньше была обстреляна машина с милиционерами, там же на рынке — один из сотрудников погиб.
У первого адреса, Егор определился с Бондаренко по работе внутри:
— Работаем…
…Колесили уже второй час. Изъездив половину города, Егор так и не нашел по указанным адресам ни цветов, ни тех, кто мало-мальски мог походить на цветоводов.
— Не, ты их рожи видел? Боевичье сплошное… а не цветоводы! — сказал Егор, на выходе из третьего адреса. — Кто эти люди… кто они в действительности?
— Сложно предположить, — сказал Иван. — Может, противники режима федеральных войск? Против России?
— Враги… — заключил Егор.
— Ну почему сразу враги? Может, просто не хотят помогать военным… или бояться… Вдруг кто-нибудь увидит, как они помогают?
— Может и такое… — согласился Егор. — А ты, знаешь, кафе на Кирова? Напротив «бывшего» памятника Дружбы Народов, недалеко от милицейского блокпоста, в одиннадцатиэтажке? На первом этаже? Будем проежать мимо я тебе покажу…
— Столовка, что ли?
— Столовка — не столовка… кафе написано! — пробурчал Егор.
— Ну, и чё там? — спросил Иван.
— Однажды мороженное хотел купить… Так в этом кафе его не продают военным… русским военным. Красивая молодая чеченочка, с трудно скрываемым презрением и ненавистью, в глаза говорит: «В этом кафе, русским военным, мороженное — не отпускаем!»
— Да ты что?! Серьезно?!
— Серьезно…
— Блин, надо взорвать это кафе, к чертовой матери! Ты посмотри, что творят…
— Ты что, сдурел, одиннадцать этажей — люди живут!..
— …что творят, суки, а! — возбудился Иван. — Суки черножопые! Это ж надо так сказать!
— Вот и я, даже не знаю, как это назвать? — сказал Егор. — Какое-то проявление крайнего национализма…
— Твари!
— …или межнациональной розни… или, что-то вроде открытой этнической дискриминации… — продолжал размышлять вслух Егор, не обращая внимания на выпады Ивана в сторону чеченцев.
— Кровь приливает к лицу, когда слышишь такое! И… — не на шутку возбудился Иван, — и хочется убить всех их за это!
— Ладно… ладно, успокойся! Поехали к Вахе, — предложил Егор.
Иван, наконец успокоившись, согласился:
— Поехали.
Ваха сопротивлялся недолго.
— Егор, только вы не толкайтесь рядом с домом, — попросил Ваха. — так вы привлекаете очень много внимания ко мне. А мне этого не очень-то надо… Пойми, пожалуйста!
— Хорошо, Ваха, — согласился Егор. — Я сам против неоправданных рисков.
— Хорошо… — сказал Ваха, удовлетворенно кивнув головой, и уехал на центральный рынок.
— Слушай, Егор, может пока мы будем ждать Ваху, съездием на водозабор, попьем пиво? — спросил Иван.
— А что? Хорошая мысль! — согласился Егор. — Что-то надо делать это время?
Вобла была отсыревшая. Егор отломил рыбе голову, из которой выпала засохшая зеленая муха.
— Смотри чё, а? Как она сюда попала? — возмутился Егор. Минутная тошнота скользнула по воспаленному сознанию, но через минуту, неприязнь отступила.
— Залезла по осени, отложить личинок… обосралась, и сдохла! — ехидно шутил Стеклов.
